— Ева, если ты что-то знаешь, лучше скажи прямо сейчас, — спустя несколько секунд говорит Флоренси.
Я смотрю на него, быстро моргая два раза, и язык примерзает к небу: я не могу ему сказать. Только не ему.
— Если это то, что я должен знать, то ты обязана мне рассказать. Пожалуйста, не заставляй меня думать, что я ошибаюсь в тебе, — его голос звучит серьёзно, но мягко, отчего по телу вновь пробегают мурашки.
Я кусаю губу, обдумывая дальнейшие действия, но на самом деле существует всего один вариант.
— Если всё станет плохо, я скажу тебе. Ладно?
Элиот сжимает челюсти, отчего его лицо приобретает суровое выражение, и он смотрит на меня несколько долгих мгновений, пока размышляет над сказанным. Я уже открыла больше, чем должна была, но это всё, что я могу дать. Метаться меж двух огней — один из кругов Ада по Данте, я уверена.
— Ладно, — наконец говорит он, и серёжка в его ухе наконец-то совершает знакомый кульбит. — Просто не допусти этого «плохо».
Я киваю и облегчённо выдыхаю, понимая, что смогла выкрутиться. Хотя бы на этом этапе.
Шум в ушах прекращается, и я быстро смотрю на то место, где пару минут назад стояли Шистад и та девушка, но теперь там пусто. Моё сердце гулко «ухает» вниз, ударяясь о тазовые косточки. Взглянув на Элиота, я думаю о том, какие эмоции сейчас отражает моё лицо, и надеюсь, что это не отчаянная безысходность. Впрочем, Флоренси возвращается в своё привычное настроение шутливого очарования: это заметно по его легкой ухмылке и искорках, мелькнувших в глазах. Его оптимизм заразителен.
— Как вы проведёте Рождество? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.
— Обычный семейный ужин, на котором я буду не самым желанным гостем, но всё же получу в подарок какую-нибудь бесполезную ерунду, — отвечает Элиот с присущей ему беззаботностью в тоне голоса. — Вероятно, потом мы с Крисом напьёмся и будем радоваться, что это наш последний год в школе.
Я громко хмыкаю, проигнорировав спазм в области солнечного сплетения.
— Звучит неплохо, — замечаю я, болтая ногами в воздухе. Бедро Элиота практически прижимается к моему. На нём простой синий пуловер и чёрные джинсы, но он выглядит достаточно привлекательно в такой одежде. Возможно, дело в том, что парням не нужно слишком заморачиваться, чтобы выглядеть хорошо, а возможно, что это удается делать лишь Крису и Элиоту.
— Первое Рождество с Шистадом. Думаешь, справишься? — усмехается парень, запуская руку в кудри и разглаживая их.
— Вообще-то на Рождество я уезжаю к отцу, — парирую я, тут же улыбнувшись. — Улетаю через три дня.
— Кажется, кто-то не в курсе, — замечает Флоренси, прищурившись. — Ну и ладно. Новый год — новая жизнь, не так ли?
Я не успеваю уточнить значение фразы у Элиота: звонок на мгновение оглушает нас, напоминая о необходимости пройти в кабинет. Я спрыгиваю с подоконника и хватаю свою сумку. Парень отрывается от стены, наблюдая за мной.
— Увидимся, — говорю на прощание.
— Пока, красотка, — фыркает Элиот, напоминая о первых днях моего пребывания в Осло. Серёжка в его ухе радостно подпрыгивает.
***
Мы встречаемся с Шистадом после школы. Я специально прихожу на парковку чуть раньше него, чтобы немного охладить рассудок на морозе и приготовиться к встрече. Мы не разговариваем уже несколько дней, отчего беспокойство разрастается в груди в геометрической прогрессии, и я мучительно гадаю, в какой момент всё стало так сложно. Его проблема абсолютно очевидна, и жалкие попытки скрыть это только усугубляют ситуацию. Мы больше не спим в одной постели, но я знаю, что Крис просыпается три-четыре раза за ночь. Я выясняю это опытным путём, просидев на кухне всю ночь несколько дней назад. Одолевшая бессонница вынудила подняться наверх и поискать успокоительное, способное унять тревожные мысли, но ничего так и не помогло. Под утро Крис сам явился на кухню, чтобы выкурить сигарету в окно у раковины, и его болезненный вид отозвался ноющей мигренью в висках. По правде, он выглядит отвратительно, но скрывает это всеми возможными способами, и вопрос времени, когда это заметит Томас. Он не раз грозился Крису реабилитацией, и в этот раз, видимо, история закончится тем же. Шистад решительно отвергает мою помощь и, судя по натянутым отношениям с Элиотом, его тоже. Моё сердце ноет почти постоянно, и в какие-то моменты боль притупляется и становится привычной, как дыхание.
Крис появляется на школьной стоянке через пару минут после меня. Его бледное лицо по цвету практически совпадает со снегом, лежащим сугробами по обочине, под глазами просвечиваются ручейки голубых вен. Куртка на нём расстегнута, ветер треплет одежду. Шистад идёт достаточно медленно, чтобы мелкий снег успел пробраться в его прическу и волосы намокли. Заметив меня, он никак не реагирует, но лишь потому, что у нас есть безмолвный уговор: он подвозит меня до школы и забирает из школы в целях безопасности.
