Я натянуто улыбаюсь подруге, не зная, что конкретно должна сказать, но она не замечает моей реакции и стремительно тащит за собой в кондитерский магазин. Не уверена, что Бодвар — любитель сладкого, но возражать не хочется. В лавке пахнет карамелью и шоколадом с примесью других ароматов, небольшое пространство почти полностью забито детьми, толпящимися у витрин. Я медленно прохожу вдоль полок, рассматривая товары, но от излишества сладких запахов начинает тошнить. Эмили тоже не особо впечатляется продуктами, поэтому по обоюдному согласию мы покидаем магазин и вновь выходим в просторный холл.
— Ты сегодня какая-то поникшая, — замечает Эмили, пока мы проходим мимо других магазинов, так ни в один и не заглянув.
— Я ещё не купила подарок отцу, — слабо оправдываюсь я. — Мне хочется подарить что-нибудь особенное, а самолет через три дня.
Я говорю не всю правду, но отчасти меня действительно беспокоит отсутствие хорошего подарка. Несмотря на то, что мы виделись с папой в начале декабря, тоска по нему только растёт, превращаясь в уныние. Хочется провести Рождество как раньше, чтобы хоть что-то можно было окрестить константой в моей жизни.
— Тогда у нас мало времени, — улыбнувшись, говорит Флоренси, — шагай быстрее.
Мы заглядываем в один из магазинов мужской одежды, где Эмили покупает белую рубашку с накрахмаленным воротником для Бодвара и несколько долгих минут рассматривает стойку с галстуками-бабочками, но в итоге всё равно отказывается от этой идеи. Я вяло разглядываю свитера, но не впечатляюсь ничем из того, что предлагает бутик, отчего становится практически грустно.
Удивительно, как ссора с Крисом влияет на настроение. Наверное, не стоило вообще говорить с ним, чтобы не слушать неоправданные упрёки и не расстраиваться без причины. В голове ворох мыслей, но мозг всё равно ухватывается за размышления о Крисе и выуживает их на поверхность, отвлекая и мешая.
Через тридцать минут становится совершенно очевидным, что ничто не исправит этого бестолкового времяпрепровождения. Эмили кое-как поддерживает разговор, скорее заполняя тишину собственным голосом, а я понуро иду рядом, проклиная себя за испорченный вечер. Мы давно не проводили время вместе, но в итоге я всё равно оказываюсь не в настроении для веселья, чем только угнетаю Флоренси. Мне хочется извиниться за собственное поведение, поэтому по пути до дома предлагаю зайти в наше любимое кафе.
Кофейня, украшенная к новогодним праздникам, выглядит более уютно, чем обычно, хотя это, казалось, практически невозможно. В честь Рождества в меню появились новые напитки, в связи с чем мой выбор падает на ароматный безалкогольный глинтвейн, а Эмили заказывает горячий шоколад с зефирками и карамельным сиропом. Мы берём большой штолен на двоих, попросив убрать из десерта изюм, а затем забираем чек и отправляемся на поиски свободного места. В вечернее время кафе практически переполнено, и все столики оказываются заняты, но мы всё равно решаем подождать, пока кто-то из посетителей уйдет. Веселые рождественские мотивы, раздающиеся из динамиков у кассы, навевают хорошее настроение, а долгожданное тепло после прохладной прогулки к нему располагает. В воздухе витает приятный аромат кофейных зёрен, выпечки и фруктового чая, отчего желудок одобрительно урчит, напоминая, что последний приём пищи состоялся ещё в обед. На улице уже стемнело, но огни различных заведений освещают заснеженную дорогу разными цветами. Гул, стоящий в кафе, поддерживает атмосферу уюта, и я невольно проникаюсь царящим воодушевлением, на время позабыв о Шистаде и сопутствующих проблемах.
Я стою чуть дальше от двери, чтобы не мешать посетителям проходить. Эмили в это время забирает заказ. Я пристально оглядываю кафе и замечаю неподалеку парочку, которая, кажется, собирается уходить. Чтобы не мешать им, подхожу чуть ближе к столику и терпеливо жду, пока они освободят место. Парень помогает спутнице натянуть голубое зимнее пальто, затем берет стаканчики с недопитыми напитками и следует за девушкой к выходу. Я тут же плюхаюсь на стул. Место не самое хорошее: вокруг стоят другие столы, люди громко переговариваются, пытаясь перекричать друг друга, — но это лучше, чем ничего.
Эмили тратит не больше тридцати секунд, отыскивая меня, и, поставив поднос с едой, садится на соседний стул. От глинтвейна исходит приятный аромат апельсинов, напоминая мне более наваристый вариант «Апельсинового рая». Тоненькая струйка пара от свежей выпечки тянется вверх, штолен пахнет чудесно. Обхватив руками горячую кружку, грею пальцы, пока Эмили отщипывает кусочек десерта, и тот быстро пропадает во рту.
— Ну как? — спрашиваю я, чтобы завести разговор.
— Очень вкусно, — резюмирует Флоренси. — Мы так и не купили подарок твоему отцу, — напоминает она.
— Посмотрю что-нибудь завтра, — я беспечно пожимаю плечами, хотя действительно расстроена этим фактом. Эмили кивает и делает несколько глотков горячего шоколада.
— Зато ты купила кое-что Бодвару, — не слишком искренне улыбаясь, замечаю я. Надеюсь, единственное, что она ему купила, — это та самая рубашка.
