Он отводит меня к дальнему окну, где никого нет, и выжидающе смотрит в моё лицо:
— Ну?
— Отпусти, — вырываю руку, слегка потерев запястье, хотя и не чувствую боли. — Чего ты пристал?
— Я задал вопрос, — властным, непоколебимым тоном произносит Шистад.
Думает, что может мне указывать? Уж точно нет.
— А я сказала отвали, — шиплю я, слегка сощурив глаза. — Что за привычка хватать меня за руки?
Шистад пропускает мою реплику мимо ушей и повторяет более раздражённо:
— Во сколько ты будешь дома?
Я делаю пару шагов назад и, тряхнув волосами, оборачиваюсь, чтобы уйти. Он думает, что может мне приказывать, хватать за руки и делать всё, что ему вздумается?
И вот опять! Он хватает меня за руку, дёрнув на себя, отчего чувствую резкую боль и морщусь, но в ответ лишь злобно говорю ему:
— Прекрати хватать меня!
Крис подтягивает меня ближе к себе, глядя прямо в глаза, и ослабляет хватку, но не отпускает мой локоть. Я зло смотрю в ответ, приглядываясь к тоненькому кружку орехово-карих радужек, с проблесками золотого. Зрачки у него расширены или от злости, или ещё от чего-то. Хмурюсь и моргаю, вновь уставившись на него. Со стороны всё это выглядит, наверное, как комичная сценка, но меня откровенно бесят его замашки.
— Просто ответь на вопрос, и я отпущу, — хрипит Шистад, продолжая удерживать.
Его рука слегка смещается на моё запястье, продолжая сжимать. Чувствую лёгкое покалывание от соприкосновения его прохладных пальцев с моей тёплой кожей. По руке бегут мурашки, и я хмурюсь, пытаясь выдернуть руку из его оков, но он стальной хваткой вцепился в конечности.
— Прекрати разыгрывать драму, — произносит Крис, и я вижу по его лицу, что вся эта ситуация начинает его доставать.
Что ж, мы испытываем одинаковые чувства. Я просто не понимаю, зачем он себя так ведет. Не проще было бы просто не замечать меня, как это пытаюсь делать я? Зачем все усложнять? Мать попросила за мной приглядывать или это была его больная идея? В любом случае, я не желаю вестись на поводу у этих двоих. Они думают, что могут распоряжаться моей жизнью, при этом не проявляя и капли уважения. Вот уж вряд ли.
— Пусти сейчас же, иначе я закричу, — шиплю я, последний раз дёрнув запястье.
Он отпускает, злобно стиснув зубы, и едва слышно произносит:
— Сука.
Я пропускаю высказывание мимо ушей и, не желая продолжения этой стычки, быстром шагом иду к Эмили, удивлённо уставившейся на меня.
— Всё хорошо? — аккуратно интересуется девушка, на что отвечаю быстрым кивком.
— Между вами чуть ли не не молнии искрятся, — говорит она, неловко заправив за ухо выбившуюся из причёски прядь волос.
— Ага, — неохотно киваю я и решаю сменить тему. — Так что насчёт книжного магазина?
***
После занятий мы с Эмили прогулочным шагом направляемся к её дому, чтобы оставить вещи и посетить тот книжный магазин в центре, про который мы вечером говорили по телефону. По дороге мы обсуждаем прошедший день, и я старательно увиливаю от темы ссоры с Крисом.
Сложно назвать это происшествие ссорой, скорее раздражительной стычкой. На уроке я несколько раз в голове прокручивала наш диалог и пыталась проанализировать мотивы Шистада, но выходило не очень. Мы не так близко знакомы, чтобы я могла понять его действия, но было бы неплохо, хоть иногда улавливать его намерения. Надменность и властность парня просто выводят из себя. Конечно, я и раньше сталкивалась с самодовольными придурками, но я просто пресекала такие контакты и удаляла людей из жизни, чтобы не тратить ни время, ни нервы.
С Шистадом же такое не прокатит — сложно выбросить человека из жизни, когда вы буквально живёте в одном доме. Но все эти факты не означают, что я должна смириться с его поведением и перепадами настроения.
Мы могли бы спокойно сосуществовать вместе, если бы он потрудился просто отвалить от меня, но, видимо, для Криса это какая-то изощрённая игра, которую он ведёт от скуки или от своей нахальной натуры.
До дома Эмили мы доходим спустя минут тридцать холодной прогулки. Девушка запускает меня в прихожую и просит подождать, пока она переоденется. Я усаживаюсь на край тумбочки и опускаю сумку на пол, любопытно разглядывая помещение.
Дом выглядит красивым и уютным, а не холодным и отталкивающим как мой. Рассматриваю картину на стене, где изображена ранняя осень, тёплые цвета идеально вписываются в комнатную атмосферу.
— Салют, — раздаётся где-то сверху, и я поднимаю голову, глядя на источник звука.
Парню на вид лет девятнадцать-двадцать. Более кучерявые чем у Эмили волосы слегка падают на лицо. В ухе торчит серьга в виде крестика. Сам парень кажется довольно мускулистым, но не перекаченным. Лицо у него расслаблено: в карих глазах застыли смешинки, а край губы приподнят в лёгкой полуулыбке. Гадать, кто это, долго не приходится - по гипсу на ноге, я узнаю Элиота.
— Привет, — слегка растерявшись, отвечаю я.
— Ты Ева, да? — спрашивает он с лёгким акцентом.
Вслушиваюсь в тембр его речи, пытаясь разобрать говор, но я не слишком сильна в этом.
Вопрос Элиота звучит скорее как утверждение, поэтому неоднозначно пожимаю плечами, давая понять, что он прав.
