– Не дури, не успеем. Побьют, как цыплят, – спокойно отозвался Степан. – Тута схоронимся, авось пронесет.
– Я за огурцами пошел в погребушку, а они… а они… – захлебнулся Колька.
– Винтовка твоя где, холера? Огурцом стрелять будешь? – злобно пресек Шестаков.
Воробей спохватился, глянул растерянно, дернулся к дому.
– Куда, щенок шелудивый? – окрысился Шестаков и лязгнул затвором. – В кусты дуем, авось переждем.
– В сарай тикайте, – встрял в разговор Василий, тыча корявым пальцем на сеновал. Щека у старосты нервно задергалась, лицо украсил страшный оскал.
На улицу выскочила Матрена, прижала дочку к себе. Послышался мерный, пока еще далекий моторный гул.
Шестаков указал взглядом на мальчишку. Зотов все понял и, чувствуя себя последним из подлецов, взял пацана за ладошку. Володька испуганно дернулся к папке.
– Ты, сыночек, ступай с ними, ступай. – Староста улыбнулся через силу, в глазах поселилась обреченная пустота.
Мальчонка закусил губу и подчинился отцу. Гул усилился, разрезая сонную тишину. Влетели в сарай. Зотов плотно закрыл дверь, понимая, что сам себя загоняет в ловушку.
– Приглядывай за малым. – Он перепоручил Володьку Кольке. Воробьева заметно трясло. Зотова, впрочем, тоже. Спокойным остался только ребенок, вовсю глядящий ничего не понимающими глазенками. Шестаков, как всегда невозмутимый и деятельный, проверил заднюю стену на крепость, попробовав отбить доски ногой. Молодец, запасной выход не помешает.
– Не предаст староста? – поинтересовался Зотов, облизывая внезапно пересохшие губы.
– Резону нет, – философски отозвался Степан, отступил на шаг и ударил стену прикладом. Образовалась дыра, за которой виднелись сноп подгнившей соломы и сухие крапивные заросли. – Продаст немчуре, те ему благодарственную бумагу выпишут да килошник зерна, мы кутенка удавим, а партизаны потом и самого Ваську кончат.
– Палтизаны? – оживился Володька. – Дяденьки, вы палтизаны?
– Самые настоящие, – подтвердил Зотов.
– Я тозе палтизаном буду, – гордо заявил Володька. – А батянька мне не велит. Но я все лавно к вам сбегу!
– Ты подрасти, мы тебя возьмем обязательно, – совершенно серьезно сказал Зотов. – Винтовок у нас навалом.
Володька польщенно заулыбался и выпятил тощую грудь, в мечтах уже представляя себя с винтовкой, на красавенном коне, как усатый товарищ Чапаев в кино.
– Винтовка, – простонал Колька и звучно хлопнул ладонью по лбу. – Мамочки мои.
– Ты чего? – нахмурился Зотов, предчувствуя самое нехорошее.
– Винтовку дома оставил, у крыльца прислонил.
– Дурак идиотский. – Степан заухал из недр сеновала насмешливым филином.
– Издеваешься? – Зотов поежился, представив, как немцы обнаруживают винтовку и начинают зачистку деревни. Битва за сеновал будет недолгой…
– Я нечаянно, я не знал… – захлебнулся Воробей.
– Жаль, тебя мамка не абортировала, – вздохнул Шестаков.
– Чего делать-то? – Колька приготовился плакать.
– Не паниковать, – успокоил Зотов. – Молись, чтобы матушка за тобой прибрала. – И погрозил кулаком: – Я с тобой, разгильдяй, после поговорю. Смотри мальчонку не потеряй.
Володька вскрикнул и поморщился от боли. Колька вцепился ему в руку, как цепная собака.
Надсадный шум моторов донесся с окраины. Все ближе и ближе. Зотов приник к узкой щели, рядом деловито засопел Шестаков. Просматривался Матренин дом, колодец и участок деревенской дороги. До улицы метров пятнадцать, не больше. Староста покатил со двора, торопливо работая палками. Еще бы, хозяева едут, надо встречать. Жаль, не успел собрать баб в кокошниках, с хлебом и солью, гости нагрянули неожиданно.
Из-за дома громадной приземистой черепахой выплыл серый бронетранспортер, с пулеметом на крыше и раскрытыми люками. За ним, пофыркивая и дымя, выполз похожий на бульдога, плоскомордый, тентованный грузовик. Вроде «Фиат». Точнее сказать трудно. Немцы перед решающим броском на восток собрали технику со всей Европы. Волна жара дошла до сарая, дурманяще завоняло резиной, раскаленным металлом и горелой солярой. Рык моторов затих, колонна остановилась. Из кузова посыпались солдаты в темно-оливковой форме.
– Какие немцы, дура? – Степан пихнул Кольку в плечо. – Германца от венгра не отличаешь, язви тебя в душу.
– А я чего? А я знал? – запальчиво зашептал Колька. – Они далеко были! Я вас упредить побежал. Теперь дура, да?
Шестаков отмахнулся, точно от комара.
Зотов жадно всмотрелся. Точно, венгры, Шестаков не ошибся: зеленая форма, шикарные галифе, ботиночки с пряжками, валики на правом плече, препятствующие сползанию винтовочного ремня. Удобная, кстати, вещь. Венгрия вступила в войну с СССР позже остальных германских союзников. В конце июня вышла какая-то темная история с бомбардировкой советской авиацией города Кошице, на востоке тогда еще нейтральной Венгрии. По слухам, город бомбили румыны или немцы, желая втянуть венгров в войну. Так или иначе, венгерская армия перешла в наступление. В отличие от тех же итальяшек или румын, венгры воевать умели и любили, этого не отнять. Ветеранам венгерское правительство обещало земельные наделы, и многие их уже получили – по два метра и березовому кресту.
