На рабочей окраине Артемова, где как попало громоздились замшелые шиферные крыши и покосившиеся заборы, высился дом особого рода, воспринимаемый местными обитателями как замок феодала. Почему бы и нет? И башенки имелись, и высоченная ограда, и сам феодал иногда мелькал перед восхищенными взглядами черни, проносясь по грязным улочкам поселка на своем алом джипе. Чернобородый, важный, одетый с иголочки, щедрый. То пару грузовиков угля на всех пригонит, то крупу мешками раздает, а то работенку какую-нибудь непыльную подгонит: там вскопать, тут подрезать или отпилить. Право дело, благодетель. И что с того, что поговаривают, будто бандит? А в правительстве не бандиты сидят, не воры? Такая уж жизнь беззаконная. А Тигран Георгиевич Тиросян – свой, он местных не обижает, бережет. Вроде князя, значит. Как в стародавние времена.
Тигран знал об этих настроениях, и они ему импонировали. Ему нравилось раздавать ношенную одежду с барского плеча, нравилось кидать подачки со своего стола. Молчаливое обожание народа придавало ему значительности в собственных глазах. А еще он гордился своим сходством с молодым Аль Пачино эпохи гангстерских фильмов. Тигран никогда не думал о себе как о бандите. Он считал себя гангстером. Совесть, одураченная этой ловкой подменой, пребывала в молчаливой прострации.
Да и была ли она, совесть, у Тиграна Тиросяна?
По правде говоря, это его абсолютно не заботило.
Когда Комиссар постучал в дверь, чтобы сообщить о приезде Болосовых, Тигран с помощью специальной машинки ровнял свою щегольскую бороду. В своем распахнутом полосатом халате, накинутом на голое тело, он смахивал на помещика средней руки или на азиатского бая. Комиссар, выделявшийся в банде высоким ростом, слегка сутулился и втягивал щетинистую голову, чтобы казаться меньше. Этот жестокий убийца, способный прикончить парочку стариков, а потом также безмятежно съесть бутерброд с сырой, сочащейся кровью печенью, благоговел перед своим боссом.
– Пусть поднимутся, – распорядился Тигран, не прекращая своего занятия перед зеркалом. – Погоди. Где Сулема? Ты сказал ему, что сегодня-завтра он может понадобиться? Болосовы новую клиентку надыбали, работенка будет.
– Я ему отзвонился, Тигран, – почтительно доложил Комиссар. – Сулема обещал к вечеру быть. У него любовь. Жениться надумал.
– Мне пох. – Тигран затянул халат поясом. – Опоздает, я сам на нем женюсь.
– Гы-гы.
– Вот тебе и «гы-гы». Зови Болосовых. Сам внизу будь. Работяг погоняй. Во дворе свинюшник развели, никак не наведут порядок.
– Сделаю, – пообещал Комиссар, прежде чем удалиться.
Минуты три спустя в комнату вошли Болосовы.
– Что, Толян, – спросил Тигран, усмехаясь, – скучно без водки? Морда, я погляжу, постная у тебя.
– Нормально, – буркнул Болосов, пряча глаза.
Было видно, что в этом доме он чувствует себя неуютно, ожидая какого-то подвоха. Тиграну это нравилось. Он любил пугать и унижать людей, потому что как иначе осознать степень своего влияния?
Несколько лет назад в распоряжении Тиграна было около трех десятков боевиков, с которыми он наводил ужас на коммерсантов. В ту пору город частично «держал» старший брат Тиграна, Самсон. Его группировка насчитывала полторы сотни человек, среди которых были не только братки, но и юристы, и экономисты, и жулики всех мастей. Однако полицаи вместе с чекистами рассудили, что при таком раскладе Самсону достаются чересчур большие куски пирога, и начали войну с группировкой, подключив к боевым действиям бригады из других городов. Два-три месяца, и все было кончено. Уцелели немногие, самые хитрые и изворотливые. К их числу относился и Тигран Георгиевич Тиросян.
Грабежи стариков, насобиравших деньги на покупку квартир, были одним из важнейших источников доходов его поредевшей банды. В принципе, этого, наряду с другими поступлениями, вполне хватало на безбедную жизнь и содержание особняка с прислугой. Однако не тот был Тигран человек, который довольствуется малым. У него были амбиции. Он мечтал возродить подпольную империю, которой когда-то заправлял его брат. Почему нет? В фильмах «Клан Сопрано» и «Острые козырьки» гангстеры начинали с малого и добивались блестящих успехов. Тигран не видел особой разницы между реальной жизнью и телевизионными сериалами. Если их снимают, то, значит, это правда, не так ли? Логика главаря банды была достаточно примитивна, однако до сих пор этого ему было достаточно. Остальное заменяли инстинкты. Хищнические. Тигран был хищником, а не мыслителем. Родители смотрели далеко вперед, когда давали ему имя. Был маленький Тико – Тигренок, – а стал настоящий Шерхан.
Пожав вялую пятерню Толика Болосова, он слегка распустил пояс халата, развалился в кресле и предложил:
– Устраивайтесь, гости дорогие.
Болосовы уселись перед ним, улыбающиеся и оживленные, как будто их пригласили на именины. Тигран тоже улыбнулся. Он любил усыплять бдительность людей, чтобы заставать их врасплох.
– Как жизнь, молодожены? – спросил он, поигрывая кончиком пояса от халата.
– Хорошо, – хором ответили Болосовы.
