– Со мной все будет хорошо, если вы будете вести себя правильно, – продолжала Ольга монотонным, невыразительным голосом. – Не беспокойся обо мне, мамочка. Меня кормят, не обижают. – Она сделала паузу, на протяжении которой дважды прикусила губу. – Все нормально. Только… только очень домой хочется. К вам.
– Доченька моя! – вырвалось у Анжелики Андреевны. – Милая!
– До свиданья, мама и папа, – механически произнесла дочь. – Я надеюсь на вас. Скорее бы все это кончилось.
Ролик закончился, на черном экране возник белый треугольничек, предлагающий прокрутить ролик сначала. Так Шарко и поступил. Они посмотрели Олино обращение несколько раз, после чего, утирая слезы, переместились в кухню, напоминающую рубку космического корабля из наивных фантастических фильмов прошлого века.
– Не рюмку, – распорядился Шарко, тяжело опускаясь на полированную скамью из цельной древесной плиты. – Стакан, Анжела.
– Я, пожалуй, с тобой тоже выпью, – решила Анжелика Андреевна, распахивая дверцы шкафа.
Ее лицо сохраняло задумчивое, отрешенное выражение даже после того, как они выпили и как следует закусили.
– Не переживай, – попросил Шарко. – Постарайся.
– Я думаю, – сказала она, глядя в одну точку.
– О чем?
– Об Оленьке, конечно. Какая-то она…
– Какая? – быстро спросил Шарко.
– Как неживая. Заторможенная. Всегда будто после наркоза.
Это означало, что дочери вводят наркотики. Шарко давно догадался об этом, но не делился своим открытием с женой. Ей и так приходилось несладко. Им всем.
– Психологическая защита, – произнес Шарко с такой убежденностью, будто являлся специалистом в этой области. – Оля старается не задействовать эмоции. Она как бы отгородилась от реальности. Понимаешь?
– Понимаю, – сказала Анжелика Андреевна. – Бедная девочка. Девочка моя…
И, уронив голову на стол, разрыдалась. Все, что оставалось Шарко, это бессмысленно водить по ее спине ладонью и бессмысленно приговаривать:
– Ну, будет, будет…
Что будет? Никто не в состоянии правильно ответить на этот простой вопрос.
Тем вечером Тамара спросила себя то же самое и решила, что знает ответ. Она переспит с Игорем и, похоже, проведет с ним некоторое время, прежде чем расстанется. Вряд ли они сойдутся навсегда – слишком разные характеры, взгляды и представления о том, как следует жить. Но сегодня все ясно. Они разденутся догола и будут очень, очень близки.
Вот что будет.
Такое решение Тамара Виткова приняла еще днем, когда, выйдя из фитнес-центра, обратила внимание на замызганную иномарку, ползущую за ней вдоль тротуара. Сказав себе, что это лишь игра воспаленного воображения, Тамара забралась в «шкоду» и поехала на встречу с подругой, с которой они условились попить кофе и съесть по эклеру. Но, направляясь в кафе, она снова увидела ту же самую машину, запомнившуюся ей по дурацкому дракону на капоте.
В настроении далеком от безоблачного Тамара провела следующий час в обществе Алены Шарпиной. Возможность поболтать обо всем и ни о чем не доставляла обычного удовольствия, потому что все это время мозг был занят совсем другим.
– О чем ты думаешь все время, подруга? – возмутилась Алена, заметив состояние Тамары. – Прямо спиноза какая-то.
Не говорить же ей правду. Не рассказывать о своих подозрениях. А их хватало с лихвой. Тамара уже была почти уверена, что ее преследуют члены банды, о которой она писала. Как они вышли на нее? Связан ли с ними Леонид напрямую или это какое-то трагическое стечение обстоятельств? Что замышляют бандиты? Ограничатся ли они слежкой или намереваются что-то предпринять? По всей видимости, да, поскольку иначе нет никакого резона таскаться за Тамарой. Эти типы уже дважды пытались убить Игоря Красозова. Теперь на очереди она. И как ни противно признать это, но Леонид, скорее всего, причастен к этому. Значит, он причастен и к расправам над беспомощными стариками.
И после этого кто-то спрашивает Тамару, о чем она все время думает?
– Что ты говоришь? – наморщила она лоб, заставляя себя сосредоточить внимание на Алене. – Спиноза? При чем тут Спиноза?
– А при том, что только спинозы хмурятся, когда пирожные едят. Ты здесь, подруга? – Алена пощелкала пальцами перед тамариным носом, выдавая свое знакомство с классикой Голливуда. – О чем мы только что говорили?
– Не подлавливай меня, Алена, – поморщилась Тамара. – Я все прекрасно слышу и помню.
Это была ложь чистейшей воды. Но произнесена она была таким тоном, что усомниться было невозможно.
– Так вот, – продолжала Алена, – он говорит мне, этот извращенец, я наручники принес. Вот тебе! – Она показала фигу невидимому собеседнику. – Выкуси! Не надейся, что я позволю приковать себя к кровати и трахать меня, как тебе заблагорассудится.
– А он? – проявила участие Тамара.
– А он весь сжался и скулит: наручники не для тебя, Аленушка, а для меня. Представляешь? Он хотел, чтобы я его пристегнула и сама трахнула. Откуда у тебя только мысли такие, извращенец ты этакий?
– А ты?
