С тобой мне не страшно полностью

Потом затянулась беломориной. Струйка синего дыма ушла в рассветный воздух, а я смотрел на цветы, и цветы смотрели на меня. Страх ночи потом пропал навсегда, остался лишь страх той тьмы и той неизвестности, которая будет потом, когда меня не станет. Но это был уже страх обиды от того, что я исчезну, а этот цветочный аромат жизни останется, но большинству из тех, кто останется сидеть на том крылечке, будет все равно, пахнут петунии или кто-то рядом затягивается папиросным дымом. Я никогда не мечтал о богатстве, хотел лишь обеспечить твою жизнь, жизнь твоей мамы, чтобы потом, когда меня не станет, вы могли не бояться темноты, нищеты и собственного бессилия, а наслаждаться ароматами цветов и слушать, как радуется жизни утренний соловей… Много лет спустя я нашел тот детский лагерь. От него почти ничего не осталось — пара полуразвалившихся домиков. И клумбы с высокими сорняками. Но ели вокруг были те же самые, только выросли еще больше. Мощенная булыжником дорожка спускалась к речке с темной водой. Я купил эти земли, построил там дом с клумбами под окнами. Хотел подарить тебе этот дом и эти цветы, чтобы и ты могла наслаждаться тем счастьем, которое однажды испытал я… А сейчас я снова стою на том самом крылечке своего детства в несуществующем поселке Заполье, смотрю на клумбу с цветами, вдыхаю тот сказочный аромат, знаю, что могу сделать один шаг и остаться там навсегда… Хочу этого, но смелости не хватает…

— Заполье, — повторила Варя, зачарованная этим словом.

— Запомни, — улыбнулся Владимир Викторович, — Заполье.

Отец, продолжая улыбаться, поплыл в сторону, растворяясь вдали. Растворилась и беседка, и весь мир. Навалилась темнота, из которой кто-то вышел и лег рядом с ней…

Синицына поднялась, вышла из ванной, потом из комнаты, прошла по коридору к кабинету отца, открыла дверь, несколько мгновений подождала, прислушиваясь к тишине дома. Перешагнув порог, включила свет и направилась к столу. Два стареньких мобильных телефона обнаружились в нижнем ящике рабочего стола, среди исписанных записных книжек, древних дискет, конвертов с выцветшими поляроидными снимками и поздравительными открытками. Тут же покоилось зарядное устройство, подходящее к обоим мобильникам. Варя поставила один из аппаратов на подзарядку и проверила список телефонов. Обнаружила номер мамы, свой и даже своего офиса. Снова посмотрела на выдвинутый ящик и увидела еще один почтовый конверт. Достала его — внутри оказался лист бумаги. И не просто лист, а письмо.

Дорогой Володя. Пишу, чтобы объяснить то, что не могу сказать лично и по телефону не смогу. Ты, конечно, можешь думать, что я ушла к Олегу, потому что он богат и умеет зарабатывать, а ты, хоть и пашешь как проклятый, забыв про семью, всегда остаешься нищим. Совсем нет! Я тебя любила, и сейчас ты мне не безразличен. Но то, что произошло у нас с Олегом, — вовсе не случайная связь. Он любит меня давно, только боялся признаться в этом. Да и он мне всегда казался идеалом рыцарства — он из тех, кто может положить к ногам любимой женщины весь мир, а ты, чтобы сделать подарок жене, чтобы подарить ей элементарный букетик, должен занимать у коллег, которые ничем не лучше тебя.