— Разве? — про себя удивилась Варя.
Вспомнила про Тамилу Николаевну, но только не могла припомнить, чтобы рассказывала о ее предсказании жениху. Вероятно, рассказывала. Хотя этим могла поделиться и Сушкова, которая не умеет хранить тайны. Впрочем, какая это тайна! Так, дамский секретик. А вот чем делиться нельзя, так это своими снами, в которых скрывается неизвестная, страшная, зловещая угроза…
Ночью она проснулась, сняла с груди тяжелую руку спящего Андрея, вглядывалась в темноту, пытаясь в ней что-то разглядеть. Думала о предстоящем дне, представляла будущую свадьбу, больше похожую на обычные посиделки со знакомыми и соседями — посиделки, какие случаются в дачных поселках по любому поводу или вообще без повода. Хуже всего, что в такой день не будет рядом самых близких людей… Не будет родителей, не будет… А больше никого у нее и нет. Была любовь, был Томтит, был Лайонел. Но, расставшись с ними, Варя не испытала никакой боли… То есть какая-то боль была, но не страдание, ломающее судьбу… Том Хейли, вероятно, считает ее другом, да и она, увидевшись с ним, воспринимает его теперь как хорошего приятеля, которому можно простить многое, что не касается ее лично… Правда, Томтит намекал на возобновление отношений, а вот для Лайонела все уже в далеком прошлом, куда нет возврата… А больше в ее жизни не было близких мужчин. До Андрея. Андрей любит ее, и это самое главное, а вот любит ли она? Он говорит ей о своей любви, она тоже, не задумываясь, так ли это на самом деле. После того как она вернулась из Лондона, ей не нравился никто. Синицына считала даже, что это она сама такая ущербная, что не может никем увлечься. Но потом появился Андрей, и не просто появился, а стремительно ворвался в ее жизнь, и не было времени задуматься о своих чувствах. Но если разобраться, почему так произошло, не учитывая, разумеется, предсказание странной женщины, поклоняющейся древним богам, то Андрей — не что иное, как осознанная необходимость, которую надо принимать такой, какая она есть, не задумываясь, необходима ли эта связь или сердце просит иного… Есть, конечно, другие мужчины, умные, привлекательные, достойные ее внимания. Но такие мужчины почему-то не встречались прежде. Разве что Ярослав…
Варя вспомнила о нем и вдруг начала волноваться: почему вдруг никто ее не разыскивает, почему тот же Ярослав забыл о ней — ведь они о чем-то договаривались. О чем-то очень важном. Но сейчас она не помнила ничего из их разговора… А был ли сам договор, или это тоже ей привиделось, и нет ничего более реального, чем сон, затягивающий ее, как омут посреди тихой и неспешной реки?.. Веки были тяжелыми. Перед глазами опять расстилались сумерки, из глубины которых на нее уставились немигающие черные зрачки вечной ночи.
Весь следующий день царила суета, но суета была вокруг, в доме и за окнами, в поселке и, вполне возможно, на всем свете, но только не в душе Вари. Она была спокойна и равнодушна ко всему. Говорила с мамой по телефону ровно, словно ничего в ее жизни не происходит, ничего не меняется. А ничего и не менялось, все оставалось так, как было вчера, или позавчера, или месяц назад. Должен появиться лишь штамп в паспорте, свидетельство о браке — не будет больше любви или ненависти, не будет волнений…
После обеда привезли стилиста, который должен был создать свадебную прическу. Он старался казаться утонченным, говорил вкрадчивым голосом. На нем были коротенькие, по щиколотку, желтые брючки и маечка с огромными нарисованными губами. Маечка открывала проколотый пупок с колечком и золотым брелочком в виде змейки с крылышками.
Сладкоречивый молодой человек работал медленно, гладил волосы Синицыной и восхищался красотой ее жениха.
— Вам несказанно повезло, — сказал он, — ваш возлюбленный очень и очень. В меру брутальный. Он даже чем-то напоминает моего любимого актера Тома Хейли. Хотя Хейли выше всяких похвал. Он, кстати, у нас в России фильм снимает. Я по своим каналам узнал, где именно, душевно настроился поехать туда, но там, как меня уверили, такая охрана! Это что-то! Муха не пролетит. Говорят, такая натура в тех местах! Настоящая барская усадьба! Елки огромные, как бао-бабы, гигантские клумбы с петуниями. И кордоны, кордоны. Полицейские кордоны я имею в виду. В это самое Заполье даже мышка не проскользнет!
Сушкова, увидев прическу, восхитилась:
— Вот это да! Совсем другое лицо!
И тут же пообещала стилисту:
— Когда разбогатею, буду к вам каждый день ходить.
— Но тогда вы очень быстро разоритесь, — предупредил парикмахер. — А вообще, можете заглянуть ко мне в салон — я подумаю над вашим новым образом. А пока запомните: чудо, которое я сегодня сотворил, не завершено. Завтра перед началом торжества аккуратно причешете подругу, но только не расческой, упаси боже, а аккуратно пальчиками, ладошками, и посыпьте все блестками. Но только, умоляю, всего в меру — и пальчиков, и блесток!
Молодой человек задумался и вздохнул:
