— Спасибо, конечно, но только это не мой муж.
И вдруг она почувствовала, как сжалось сердце. Сжалось от предчувствия того, что должно произойти. Случиться неминуемо — а может, и вовсе не произойти.
— Любовь творит чудеса, но в одном она бессильна: не может сделать из подлеца доброго человека. — Дени замолчал и наконец посмотрел на Синицыну. — Вот почему я хочу остаться здесь, в России.
Никакой связи между этой фразой и тем, о чем они говорили только что, не было. Варя посмотрела в сторону, начиная догадываться, почему мистер Джонс уделяет разговорам с ней столько времени.
— Но это невозможно, — произнес он и выдохнул, — кинематограф для меня — как наркотик, с которого я не слезу, пока не загнусь. От виски в любой момент могу отказаться, потому что смысла в нем никакого. А в кино есть смысл: для меня это возможность прожить какое-то время в чужой шкуре, думать иначе и действовать так, как я не стал бы в своей привычной жизни. Актеры все такие: кто-то хуже, кто-то лучше. Томтит, например, прекрасен, а Настя Кардаш — совсем иная: для нее актерской игры не существует вовсе. Она каждый раз рождается для новой роли… Не для роли, а для новой жизни. Я хотел бы научиться этому, но такому научиться невозможно. Потому что нет таких актеров, которые могут войти в новую жизнь чистыми и безгрешными.
В кабинет депутата Верховной рады Омельченко заглянул охранник.
— Олесь Викторович, вас какой-то москаль домогается.
— Чего он хочет?
— Говорит, что хочет помочь вернуть должок в России.
Омельченко задумался и посмотрел за окно, где над крышами домов на противоположной стороне улицы поднимались клубы черного дыма.
— Как там дела?
— Шо? — не понял охранник.
— Народу много собралось?
— А-а. Вы про это. Та ни. А вообще толпа хорошая, только уродов много понабежало — требуют снижения тарифов. Но пацаны объяснили этим с телевидения, что здесь митинг за люстрацию и что народ собрался, чтобы в бачки с отходами бывших депутатов засунуть и по городу катать. Журналисты обрадовались. А вообще — хорошо получается, покрышек много.
Омельченко почесал ус и посмотрел на дверь.
— Что еще москаль сказал?
— Ну, про долг… сказал, что это срочно. Так, по виду солидно выглядит. Типа приблатненный, но не фраер, это точно. В костюме, но видно, что подкачанный хорошо — вряд ли это кидала.
— А кого здесь кидать? Он ведь знает, куда пришел, и потом им здесь не Москва: он подумать не успеет, как мы его сдадим в СБУ как российского шпиона. Запускай! Только предупреди, что у него пять минут, а то я человек занятой, мне о государственных делах нужно думать, а не о каких-то там…
На самом деле Олег Викторович сразу понял, о каком долге с ним хотят поговорить. Непонятно только, кто с ним на эту тему решил пообщаться и зачем. Хотя цель ясна: некто, узнав про гибель Синицына, пытается поучаствовать в дележе огромного пирога, но, поскольку законного участия в торжественном мероприятии для себя не представляет, старается привлечь к этому делу того, кто и в самом деле может заявить о своих правах. И поскольку посетитель прибывает к нему сюда, в Киев, не опасаясь за свою безопасность, вполне может быть, что какие-то реальные возможности воздействовать на процесс у него есть.
Омельченко снял трубку телефона и набрал номер. И как раз в этот момент в кабинет вошел молодой человек. Олег Викторович махнул ладонью, словно собирался прихлопнуть муху на столешнице перед собой, но в последний момент передумал, однако вошедший понял все правильно, промолчал и опустился в кресло у стола.
— Володимир Ондриевич, добрый день. Наконец-то, — начал телефонный разговор Омельченко, — второй раз с утра звоню, а вы все где-то пропадаете… Понятно, я и сам на месте не сижу. Сейчас ведь митинг проходит… Слышали, небось? Там старики собрались, пенсионеры… да… да… Так вот они прислали ко мне своих представителей с просьбой выступить и рассказать, что бюджетный комитет собирается для них делать… Конечно, безобразие! Перед страной стоят такие задачи, а они… Да… Да… Вот и я тоже… Кстати, повестка дня пленарного заседания разработана уже?.. У меня просьбочка к вам: включите мою фамилию в список выступающих. Я понимаю, что проекта бюджета еще нет, но у меня есть предложения… Нет, не рано — я укажу, где можно средства отыскать для пополнения государственного бюджета… Интересно? Я так и знал, что это вас заинтересует… Конкретно, хотите узнать? Нет, это не телефонный разговор. Вы же были у меня как-то. Не забыли… Банька понравилась? Согласен, и мне помогает… Массаж — это то, что никогда не помешает… У меня позвонки были смещены, согнуться не мог, а после трех сеансов стал как новенький… Ну да — та же самая будет… Лошадей на переправе не меняют, как говорится. К тому же она совсем не болтливая. Если бы вы знали, каким людям она помогла разогнуться!
