Молодой человек в кресле взглянул на свои часы. Они были золотые — это Омельченко отметил сразу. «Ролекс», вероятно. И то, что незнакомец лишь слегка отдернул рукав, хотя наверняка знал точное время, заставило депутата краешком рта улыбнуться: посетителя не интересовало время — он лишь хотел продемонстрировать свои часы, а точнее, свой статус. Но золотые часы — еще не показатель твоей значимости, а вот разговор по правительственной связи — это да!
— Ну, тогда жду вас сегодня к семи, — закончил разговор Олег Викторович и осторожно положил трубку на телефонный аппарат. После чего посмотрел на молодого человека. — Слушаю вас. И по возможности коротко, а то времени на все про все не хватает.
Посетитель не стал представляться.
— Вы в курсе того, что случилось с Синицыным. Сейчас начнется дележ пирога: могут появиться совсем посторонние люди, и тогда вам, как человеку, который способен предъявить свои законные права, ничего не достанется.
— Если честно, то мне сейчас не до этого. Покойный Володя должен был мне огромную сумму, но пусть это останется на его совести. У меня сейчас другие заботы: самое важное сейчас — чтобы процветала моя родная Украина. Деньги для меня — не самое главное в жизни. Я привык довольствоваться немногим, не разевая рот на чужой каравай.
— Я понял, — кивнул молодой человек, — именно поэтому вы, узнав о том, что приключилось с вашим бывшим деловым партнером, более десяти раз пытались дозвониться до его вдовы. Четырнадцать раз пытались, если быть точным. Только у Валентины Николаевны теперь другой номер, и вряд ли она захочет с вами общаться, поскольку считает, что единственный выгодополучатель от гибели ее мужа — это вы.
— Чушь какая! — возмутился Олег Викторович, пораженный тем, что незнакомец знает точное количество его звонков. Скорее всего, этот человек имел возможность установить прослушку членов семьи Синицыных, следовательно, действительно, стоит где-то рядом с ними. Охранник?
— Какой из меня выгодополучатель! — вздохнул депутат. — Там есть Бедриченко или кто-нибудь еще нарисовался за то время, как мы с Володей разошлись…
— Мистера Бедрика застрелили еще раньше.
— Как? — растерялся Омельченко. — Илюху убили?.. Так это… Ничего себе! Как, оказывается, опасно вести бизнес в России!
Он почесал свой ус, потом откинулся на спинку кресла.
— Вот это поворот!
— То есть убийство Синицына вас не удивило вовсе, а то, что застрелен Бедрик, стало потрясением…
— Погодите, — прервал его депутат, — не надо меня ловить на слове. К убийству Синицына я никаким боком. Зачем мне это? Признаю, он действительно мне должен, и немало. Не буду утверждать, что половина его состояния по совести заработана мною — если разобраться, все посчитать, то миллионов пятьсот точно мои. А это, согласитесь, вполне реальная сумма, которую он мог бы мне вернуть. Но я не напрягал его и при последней нашей встрече так и сказал, что претензий не имею… То есть я сказал, что не буду требовать с него долг. Но произнес это в запальчивости и потому, что просто порядочный человек. Просто не могу с кем-то бодаться из-за денег, даже из-за своих, заработанных упорным трудом и здоровьем.
— То есть вы уже определили размер средств, которые хотели бы получить при разделе имущества, оставшегося без должного присмотра.
Олег Викторович почувствовал, что начинает краснеть: кажется, появляется шанс получить то, о чем он давно думал, даже мечтал, прекрасно понимая, что мечта эта неосуществима. Трудно поверить, но молодой человек разговаривает так спокойно, и на его лице нет никаких эмоций…
— Послушайте, — обратился к нему Омельченко, — не знаю, как к вам обращаться…
— Ярослав, — представился его собеседник. — Я нахожусь в ближайшем окружении наследников Синицына и в силах влиять на их решения. А потому заранее хочу решить все вопросы, связанные с возможностью возникновения непредвиденных требований и исков. Вы назвали реальную взвешенную сумму — полмиллиарда долларов. И я принимаю ее, не оспаривая.
Депутат потрогал ладонью багровые щеки. Все происходящее сейчас в его кабинете казалось нереальным, походило на розыгрыш. Про пятьсот миллионов он сказал просто так, чтобы произвести впечатление, а молодой человек принял!
— Недавно был проведен аудит и негласная оценка принадлежавших Владимиру Викторовичу основных активов, свободных от долговых обязательств. При быстрой продаже за них можно выручить более миллиарда. Может, полтора. Существуют еще мелкие предприятия. Только зачем резать курицу, несущую золотые яйца? Зачем продавать прибыльные предприятия? Однако если вы будете настаивать на немедленной выплате причитающейся вам суммы, это сделать, конечно, придется.
— Погодите! — начал приходить в себя Олег Викторович. — Но ведь есть законные наследники — жена… то есть вдова, дочь, а по слухам, и другая дочь, которая может заявить свои права. А ведь там и у Бедриченко была немалая доля. И если Ильи теперь нет, то и у него найдутся наследники.
