Сколько продержится эта плотина, поднимая уровень реки все выше, превращая вытекающий из нее поток в узенький ручеек? Вот так и человек, каким бы глубоким он ни был, — что оставляет после себя? Рыскин подумал об этом и вздохнул. Что останется после него? Книги, статьи, конспекты лекций, преданные последователи и благодарные пациенты? Чушь все это! Тогда зачем он здесь?
Странно, конечно, что не звонит телефон — неужели он, уважаемый специалист, профессор, основатель целого научного направления, никому не нужен?
Рыскин повернулся, чтобы вернуться к своему автомобилю. И вздрогнул от неожиданности: рядом с ним стоял человек — тот, которого он ждал.
— У вас дурацкая привычка — оставлять ключ в замке зажигания, — заметил подошедший и приветливо улыбнулся. — Чего от вас хочет Михеев?
— Они предполагают, что ухудшение здоровья Вареньки связано с применением лекарства, которое я ей назначил.
— Вы их переубедили?
Григорий Борисович пожал плечами:
— Ну, ведь это и в самом деле не так. Вернее, дело не только в препарате…
Человек посмотрел по сторонам:
— О чем еще с вами говорили? Запугивали?
— Сказали, что надо сидеть тихо и ждать, когда все закончится.
Его собеседник кивнул и посмотрел за плечо Рыскина.
— Неужели плотина? Бобры постарались? Пойдем посмотрим!
А куда идти? Они и так стояли почти у самой воды. И все-таки Рыскин послушно шагнул к самому краю. Выстрела он не услышал. Что-то огромное и тяжелое ударило его в затылок, разрывая сознание и бросая в темные волны вечности.
— Ну вот и сиди здесь, пока все не кончится, — сказал оставшийся на берегу человек.
Он размахнулся и бросил пистолет в воду. Потом вернулся к автомобилю профессора, сел за руль, выехал на дорогу. Добравшись до трассы, свернул на нее и поехал в сторону от Войкова. Ехал недолго, свернул в сосновый лесок, где уже стоял другой автомобиль.
Прежде Варя думала, что работа над фильмом — это постоянный праздник. Но со стороны процесс выглядел почти буднично. Перед началом съемки Томтит объяснял смысл каждого эпизода, ставил задачу, иногда показывал, как надо пройти, как повернуть голову, и звездный состав его внимательно слушал. Том был занят почти во всех эпизодах, поэтому постоянно бегал к мониторам и отсматривал только что снятый материал. Редко, когда оставался доволен, чаще командовал: «Еще раз! Потому что Сьюзен в очередной раз изображает сорокалетнюю Джульетту». Гриффин доставалось больше всех, но она не обижалась. После очередного дубля Хейли наконец кричал: «Теперь то, что надо! Сьюзен, ты просто молодец! Вивьен Ли рядом с тобой просто отдыхает!» Настю Кардаш он не ругал и даже замечаний не делал. Иногда показывал ей поднятый кверху большой палец. К Насте вообще вся группа относилась с трепетной нежностью.
Однажды вечером, за ужином, оскароносный Дени Джонс, дождавшись, когда Настя выйдет из комнаты, сказал всем, но, очевидно, специально для Вари:
— Эта девочка — штучный товар. Она не для Голливуда. Там ее съедят.
И посмотрел на Томтита. Тот кивнул, очень быстро, словно боясь выдать свое истинное отношение к молодой актрисе.
Дени Джонсу было за пятьдесят. В Голливуде он считался одним из самых высокооплачиваемых актеров. И самых востребованных. Дени выпивал, и компания ему для этого была не нужна. Он мог целый вечер сидеть в кресле, потягивая виски, а когда бутылка заканчивалась, почти сразу отправлялся спать. Но мог расположиться и за общим столом, поставить перед собой бутылку, к которой никто, зная его характер, не прикасался. Над ролью почти не работал, а если и готовился, то в одиночестве. Перед съемкой какого-нибудь эпизода слушал Томтита, соглашался, но почти всегда делал по-своему и всегда блестяще.
Уже полгода вся мировая пресса обсуждала его развод с французской актрисой, с которой они прожили шестнадцать лет. Ее все жалели, а Дени называли алкоголиком и припоминали какие-то его выходки. Он выпивал, конечно, но алкоголиком не был. Не был вспыльчивым, не провоцировал конфликты, мог молчать весь вечер, отвлеченно глядя в пространство, но потом выяснялось, что он внимательно слушал и помнил реплики каждого. Рассуждал вполне здраво, хотя разглагольствовать не любил. Однажды он подошел к сидящей под зонтиком Варе и спросил:
— Не скучаете?
Она покачала головой.
— Вы любите своего мужа?
Варя задумалась, хотела ответить сразу, но вдруг поняла, что почти не вспоминает Андрея.
— Любите, — улыбнулся Дени, — это сразу заметно. И он в вас влюблен. Это видно по тому, как он двигается, как просто стоит рядом с вами. Такое ощущение, что он хочет осторожно взять вас под руку, поддержать. Любовь сыграть сложно. То есть можно изобразить влюбленность взглядом, мимикой, и так делают все. А чтобы изобразить походку влюбленного, посадку головы, расправленные плечи… Надо так развернуть плечи, чтобы не грудь вперед, а само сердце. Я понятно объясняю?
— Вполне, — ответила Варя. — Только когда вы видели моего мужа?
— А разве не он вас сюда привез? Я посмотрел на него, позавидовал его молодости и стати, позавидовал и тому обстоятельству, что вы — его жена, а не моя.
