С того света полностью

– Вы считаете, что сейчас уместно болтать о литературе? Мы здесь из-за того, что возникла срочная проблема. Вспомните, мое тело пустеет и ждет меня, охраняемое только моими кошками. Когда они проголодаются и увидят, что в теле нет души и некому насыпать им сухой корм, они вполне способны изменить мне с первой же душой-паразитом. Даже слопать меня могут, представьте себе!

– Вы только ее послушайте! Ишь, как психует!

– Так мы можем на вас рассчитывать, мистер Гутуатер? – не отстает от экскурсовода Конан Дойл, на всякий случай переходя на учтивый тон.

Гид по Стоунхенджу берет еще одно пиво («поменьше пены, пожалуйста!»).

– Между прочим, мое имя восходит к гэльскому друиду, жившему в эпоху Цезаря. «Гуту» по-кельтски значит «слово», отсюда ирландское guth, немецкое gott и английское god. Гутуатер – человек, наиболее близкий к Богу, самый уважаемый друид у карнутов; это он поднял восстание против римлян. Цезарь приказал забить его до полусмерти, а потом зарубить топором. Я унаследовал не только его имя, но и энергию, таланты и неистовство. Да, я могу вам помочь. Но для этого мне придется созвать других местных друидов.

– Это сложно?

– Когда знаешь, как действовать, все легко. Я устрою для вас самониос – церемонию, облегчающую контакт с потусторонним миром. Обычно это происходит первого ноября, но я сделаю исключение.

– Что такое этот ваш самониос? – интересуется ритуалом Люси.

– Это пир: мясо кабана, ячменное пиво, мед. Беда в том, что все это дорого. У вас водятся деньжата?

– Мы – существа нематериального мира, у нас в карманах ни пенса.

Друид Гутуатер кривится.

– Без денег самониоса не выйдет. Другие друиды не согласятся с отказом от ритуала.

– Зачем надуваться пивом и крошить кабанов? Я думала, спиртное вредит герметичности и мешает владению душой! – возмущается Люси.

– Только не у нас. Мы прибегаем к этим веществам, чтобы распахивать двери наших душ.

Он допивает пиво и закрывает глаза, словно доказывая, что контролирует воздействие этого вещества на его сознание.

Конан Дойл достает виртуальную трубку и попыхивает ею – так ему лучше думается.

– Люси, ваш приступ мигрени, наверное, уже прошел?

– Надеюсь. Неприятно, знаете ли, входить в горящий дом.

– В таком случае вернитесь в ваше тело и сделайте перевод этому господину, чья продажность меня весьма удручает, – предлагает Конан Дойл.

– Я друид, но при этом остаюсь человеком. Как только поступят деньги, начнется самониос. Вот увидите, вы найдете вашего убийцу, мистер Уэллс.

Люси срочно улетает во Францию, чтобы разблокировать ситуацию. Довольный Гутуатер вытирает с бороды пиво и закатывает рукава.

Друидизм зародился у партолонцев – народа, названного по имени вождя, Партолона. Партолонцы жили в Ирландии пять тысяч лет назад; природный катаклизм уничтожил их за неделю. Выжил всего один человек – племянник Партолона Туан, чье имя по-ирландски значит «Молчаливый». В столетнем возрасте он спасся от смерти, превратившись в оленя. В виде этого животного он прожил 300 лет, потом еще 200 лет пробыл кабаном, 300 лет – орлом, еще 100 – лососем. Выловленный в чешуе лосося из реки, он был преподнесен в дар королеве Кейрилл, жене кельтского короля Муиндерга.

Съев лосося, женщина родила сына, которому досталась его душа, – Туана МакКейрилла. Тот обладал всей мудростью и всеми познаниями партолонского народа, которые он передал в виде друидского учения (слово «друид» значит «посвященный»). Таким образом, он стал первым в Истории друидом. Единственным предназначением других друидов была передача его знания. Их особенность состояла в том, что они не полагались на письменное знание, предпочитая ему устное. Премудрость передавалась от одного к другому, от учителя к ученику, и нигде не запечатлевалась.

Занятия друидов были очень разнообразными, если судить по находкам в их жилищах: скальпелям, пилам, клещам, распиленным костям и трепанированным черепам, заставляющим думать, что они имели медицинские познания и даже делали операции на мозге.