— Крепко прижимайте приклад к плечу — чтобы меньше была отдача. За мушкой следите — чтобы не прыгала! Плавно нажимайте на спусковой крючок, только не дергайте! Долго не цельтесь — глаз устанет. Поймали мишень — плавно нажмите на спусковой крючок!
Руки Рухсары устали раньше, чем она успела вывести мушку в прорезь прицела и взять «под яблочко». Она опустила карабин. Передохнула.
Хосров предложил:
— Хотите — положите ствол на мое плечо, а я опущусь на колено! Тогда у вас ствол не будет шататься. Она отказалась:
— Так не интересно, Хосров. Я хочу сама…
Она снова прицелилась. Грохнул выстрел. Спросила:
— Ну как?
Он вгляделся:
— Высоко взяли, Рухсара. В ствол дерева попали, но лист бумаги не поразили. Вершина мушки должна находиться точно на уровне плечиков прорези прицела.
Рухсара улыбнулась:
— Вы, Хосров, совсем как инструктор по стрельбе…
Он не без гордости сказал:
— Я — перворазрядник! У нас на погранзаставе почти все ребята были ворошиловскими стрелками — ниже второго разряда никто не имел.
Она опять вскинула винтовку. Выстрелила.
Хосров прокомментировал:
— А теперь занизили и чуть завалили ствол влево. Пуля вошла в дерево под левым углом листа. Однако вы молодец, Рухсара!
Перезарядив, она выстрелила в третий раз.
— Браво! — воскликнул Хосров. — Попали! В магазине еще два патрона — они ваши, Рухсара. Только спокойнее! Главное- плавный спуск. И не заваливайте ствол!..
С короткими интервалами грохнули два выстрела.
— Ура-а-а!.. — закричал Хосров. — Еще два попадания!..
Они побежали к дереву осмотреть «мишень». Действительно, лист бумаги оказался пробитым в трех местах.
Молодые люди без всяких приключений добрались после полудня до Умудлу. Здесь Рухсару ждала пароконная рессорная бричка, принадлежащая земотделу, высланная навстречу им из города благодаря стараниям Гиясэддинова, с которым Хосров переговорил этим утром по телефону.
Перекусив в Умудлу в гостеприимном доме председателя сельсовета, они продолжили путь. Рухсара ехала в удобной быстроходной бричке, Хосров — на своем Сакиле.
Разговаривать, как прежде, они уже не могли.
Рухсаре сделалось грустно, и она вдруг поймала себя на мысли о том, что ей не хочется расставаться со своим спутником.
Она часто оборачивалась к скакавшему рядом с бричкой Хосрову, улыбалась дружески и немного растерянно, кивала ему головой, что-то говорила. Грохот мчащейся повозки, конский топот заглушали ее слова. Хосров в ответ тоже кивал ей, тоже улыбался, как и она, грустновато, растерянно, тоже говорил ей что-то — неслышное и непонятное.
И вот наконец вдали на горе показались крыши городских домов…
Завершилось путешествие Рухсары и Хосрова, настал конец их пути.
Но кто теперь скажет твердо и определенно, что их путь — это только дорога до Чанахчи и обратно. Может, он гораздо больше и длиннее?.. Да, кто теперь поручится, что это не так?
У ворот больницы встретились Ханум Баладжаева и Гюлейша Гюльмалиева. Как обычно, разговорились.
— Ай, гыз, ай, сестрица Ханум! — таинственно и возбужденно зашептала Гюлейша. — По городу ходят удивительные слухи!..
— Удивительные слухи?! Что за слухи?! — оживилась Баладжаева. — Расскажи, миленькая, пожалуйста!
— Потрясающие вещи говорят!
— Да что, что говорят?.. Выкладывай поскорей, ради аллаха! — взмолилась Баладжаева. — Нехорошо, милая Гюлейша!.. Нехорошо!.. Стрелу пустила, а лук прячешь за спиной!.. Ну, говори же!..
В глазах Гюлейши появились лукавые искорки. Она подмигнула приятельнице:
— Ходит слух, будто Демиров вскоре сыграет себе свадьбу!.. Женится!.. Ты представляешь?!
— Неужели?! А разве он холост?! Я не знала этого, ай, гыз!.. Разве он не женат?..
— Говорят, жена его умерла… Дочь осталась от нее, маленькая девочка…
Ханум Баладжаева сокрушенно вздохнула:
— Будь проклята мужская неверность!.. Вот Беюк-киши заболел, слег — я день и ночь ухаживаю за ним, но если я вдруг завтра умру, он, уверена, на другой же день женится, приведет в дом другую!
— Мужчины все такие, сестрица Ханум! Они женятся в душе еще до того, как жена скончается. Каждый думает: а вдруг жена завтра умрет — как мне быть?.. Думает: надо иметь про запас кого-нибудь!..
— Да неужели это так, ай, Гюлейша?! Неужели наши мужья еще при нашей жизни женятся вторично — в душе? Двоеженцы?!
— Женятся, женятся, сестрица Ханум!.. Одна жена — в доме, вторая — в душе!.. Уж поверь мне!..
— И мой Беюк-киши тоже женат в душе?! — воскликнула Ханум Баладжаева, и глаза ее зло загорелись, приступ слепой ревности вмиг, как стрела, пронзил ее сердце. — Да может ли быть такое, ай, гыз?!
— Может, может!.. Еще как может!.. Если он настоящий мужчина, он уже давно женат в душе!..
— Ай, гыз!.. Ай, гыз, ради аллаха, не говори так!.. Не нападай ты на больного человека! Пожалей!.. Пусть бедняга сначала поправится — тогда уж ругай его!..
— Конечно, пусть поправляется, — сказала Гюлейша, изменив интонацию голоса, более мягко. — Я плохого не желаю твоему Беюк-киши.
