— За нашего секретаря райкома, доченька, я жизнь готов, отдать! Да возвысится имя товарища Демирова, а мы будем жить в его тени!.. Весь район только и держится на одном его имени!.. Кто знает, что здесь живет старый, дряхлый Али-Иса?.. Но всем известно имя секретаря райкома Демирова. Ах, какая удачная у него фамилия!.. Демиров — железный!.. Я- за такие фамилии!.. От мягких фамилий проку мало!.. Клянусь своей жизнью, он приструнил всех наших самодуров, взял их в свои руки!.. Теперь наш район не то что прежде!.. Что же касается всяких там Зюльматов-Мюльматов и прочих мелких недостатков — это чепуха!.. Сейчас бандиты еще появляются то здесь, то там, как хищные ястребы, однако дни их уже сочтены!.. Не сегодня завтра они нарвутся на наши советские пули!.. Советская власть не потерпит бандитизма! Если ты работаешь, то ты ешь, а тому, кто не работает, есть не положено. В наше время нельзя безнаказанно воровать чужой скот, нельзя выходить на большую дорогу и грабить честных людей!.. Все это временное явление, доктор-джан, все будет хорошо, клянусь своей жизнью! Честное слово, под руководством этого человека, товарища Демирова, все придет в норму!.. Сейчас даже вот эти каменные горы радостно смеются при виде товарища Демирова! А почему?.. Да потому, что все дело в его ноге!.. Нога у него легкая!.. Есть люди с тяжелой, прямо-таки свинцовой ногой: не успеет приехать — как начинаются неприятности!.. Смотришь, там сель прошел, унес дома, скот, людей, там еще что-нибудь… А отчего?.. Да оттого, что нога у человека нелегкая, не пришлась к этому месту, к этому дому. А есть другие люди: приехал — смотришь, на ровном месте, можно сказать, в пустыне сады зацвели!.. И у тебя нога легкая, милая девушка-доктор!.. Чтобы мне умереть, если твоя нога не пришлась к нашей больнице, ко всему нашему району!..
Слушая эти речи, Рухсара терялась в догадках: отчего так внезапно переменилось отношение к ней людей, вчера еще таких враждебных и злобствующих?! Невольно она не могла не радоваться этому: легче стало работать.
Рано поутру Афруз-баджи вызвала к себе Али-Ису.
— Дело у меня к тебе, Али-Иса! — сообщила она.
— Приказывай, я готов служить тебе! — ответил старик, приложив руку к глазам.
— Сегодня у меня будут гости, Али-Иса. Надо сходить на базар, надо помочь мне. Понял?
— Старый кулак всегда к твоим услугам, дорогая Афруз-баджи!
— Вот и спасибо, дядюшка Али-Иса!
— А кто будут твои гости, Афруз-баджи? — полюбопытствовал старик.
— О, это очень важные гости! — ответила женщина, доставая из буфета на веранде большое блюдо, на каком обычно подают плов. — Я так боялась, старик, что на теле моей маленькой Гюлюш останутся шрамы от ожогов!.. Все обошлось, слава аллаху!.. Моя крошка здорова! Сегодня я хочу пригласить на обед девушку-доктора, которая вылечила Гюлюш. Слышала, ее мать на днях собирается уехать в Баку. Вот я и решила пригласить, к себе тетушку Нанагыз с дочерью. А то нехорошо получится — женщина вернется в Баку и скажет: какие негостеприимные люди живут в тех краях!.. Разве это можно допустить, дядюшка Али-Иса?!
«Интересно, — думал Али-Иса, — почему она приглашает в гости Рухсару с матерью — из-за Гюлюш или из-за разговоров по поводу женитьбы Демирова на Рухсаре?»
Они вышли во двор.
— Так правильно я решила, дядюшка Али-Иса? — вопрошала Афруз-баджи. Скажи, правильно?
— Конечно, правильно, племянница, — рассудил Али-Иса. — Они — люди городские, умные… Приехали к нам, живут среди нас… Нехорошо, если мы не отнесемся к ним по-человечески…. Что они подумают, что скажут о нас? Гость ашуг: что видит, о том и поет!
— Верные слова, Али-Иса! Я с первого же дня полюбила эту девушку… В жизни главное — душевное отношение к человеку! Главное — душевность!
— Согласен с тобой, Афруз-баджи! А что такое душевность?.. Душевность это хороший обед, вкусный плов, в масле зажаренная курочка!.. Ведь от сухих слов «да буду я твоей жертвой» проку никому нет на этом свете!..
Афруз-баджи протянула старику два ведра:
— А поэтому быстренько принеси воды, Али-Иса! Срочно нужен кипяток!.. Затем надо общипать курицу, перебрать рис для плова…
— Я так и думал, что ты решила приготовить плов, — ответил старик, принимая ведра.
— Иначе и не может быть! Без плова — стыдно! Приправу хочу сделать с каштанами, черносливом и изюмом, чтобы все было как надо!..
Али-Иса поддакивал:
— Ты права, племянница! Плов должен быть настоящим… Плов — это плов!.. А то ведь некоторые делают не плов, а кашу… Стыд и срам! Можно ли угощать уважаемых людей кашей?!
Афруз-баджи показала пальцем на ведра:
— Мне нужна вода, а не слова. А потом возьмешь зембиль и на базар!.. Надо кое-что купить…
Али-Иса поставил ведра на землю и опять приложил правую руку к глазам:
— Все исполню, как велишь! Ни о чем не беспокойся, племянница, все куплю, все принесу!..
К полудню Афруз-баджи управилась с обедом. Накрыла на стол. Сама принарядилась, одела Мамиша и Гюлюш. Вместе с детьми пошла в здравотдел.
