Во дворе больницы она заметила Гюлейшу и Ханум Балад-жаеву: приятельницы, стоя у зеленой беседки — творения рук Али-Исы, разговаривали о чем-то. Афруз-баджи, сделав вид, будто не замечает их, прошла прямо к крыльцу флигелька, в котором жили Рухсара с матерью. Дверь была приоткрыта, Афруз-баджи заглянула в комнату, поздоровалась с Нанагыз:
— Добрый день, тетушка!
— Здравствуй, доченька! — ответила приветливо Нанагыз. — Входи, пожалуйста!
Рухсара подошла, поздоровалась с гостьей за руку, расцеловала Мамиша и Гюлюш. Сердечная Афруз-баджи была весьма тронута вниманием к ее чадам. Подтолкнула Гюлюш к Рух-саре:
— Это твоя дочь, ты спасла ее, ай, доктор-баджи!
Рухсара, присев на корточки, осмотрела руки, личико девочки. Улыбнулась удовлетворенно:
— Ни следа не осталось. Я очень рада!
Афруз-баджи сурово взглянула на Мамиша:
— А все он!.. Проказник!.. Опрокинул самовар на бедную девочку!..
Рухсара вступилась за мальчугана:
— Не ругайте Мамиша, дорогая Афруз-баджи! Он никогда больше подобного не сделает.
Нанагыз умиленно и в то же время с грустью смотрела на детей, вздохнула:
— Да хранит их аллах, красивые дети у тебя, дочь моя Афруз!.. Как там мой Асланчик?! Ведь ему в этом году надо в школу идти!..
— О ком ты говоришь, тетушка? — спросила Афруз-баджи. — Кто такой Асланчик?
— Сынок мой, этой весной ему восемь лет исполнилось… Ждет нас с Рухсарой в Баку… И доченьки мои ждут — Ситара и Мехпара… Нам давно бы надо уехать отсюда, да вот Рухсара заупрямилась, не хочет…
— Не надо вам никуда уезжать! Не надо, не надо! — быстро-быстро заговорила Афруз-баджи. Умолкнув на мгновение, доба-вила многозначительно: — Как можно уезжать накануне свершения добрых дел?!
Нанагыз не знала, как истолковать последние слова гостьи. Впрочем, она не придала им особого значения.
Мать и дочь не смогли устоять перед натиском гостеприимной Афруз-баджи.
Когда они, впятером, выходили из ворот больницы, Гюлейша с завистью смотрела им вслед.
— Ты видишь, ты видишь? — шептала она своей приятельнице. — Ты видишь, что происходит?!
— Разумеется, вижу, — мрачно ответила Ханум Баладжае-ва. — Все вижу и все понимаю… Эту Сачлы уже начали нарасхват приглашать в гости…
— Знаменитый доктор Сачлы!.. — съязвила Гюлейша. — Но люди-то, люди-то каковы!.. Дальновидные!.. Эта Афруз-баджи — хитрая лиса, заранее заботится о том, чтобы сель не затопил ее огорода!..
— Афруз выбрала момент!.. — подтвердила Ханум Баладжае-ва. — Ведь раньше она не приглашала в гости эту Сачлы!..
— Нас они даже не замечают!.. — скривила губы Гюлейша. — Мы для них будто и не существуем!..
— Разве слон заметит муравья?! — обидчиво протянула Ханум Баладжаева.
— А мать-то нашей кралечки, нашей Сачлы, тоже хороша!.. Настырная особа!.. Приехала — уладила все дела своей дочери и хочет теперь сделать ее первой среди женщин в нашем районе!.. Прикидывается простушкой, а сама исподтишка вон какие дела обделывает!.. Знаем мы таких, видали!..
Демиров, расхаживая в задумчивости взад-вперед по кабинету, глянул в окно и увидел старого доктора Везирзаде, который слезал с низкорослой, понурой лошадки. Вместо седла на хребте лошади лежал пестрый тюфячок. Стоявший рядом Али-Иса помог Ибрагим-беку спешиться.
«Приехал-таки, не усидел в деревне! — обрадовался Демиров. — Надо во что бы то ни стало уговорить его возглавить нашу больницу. Только такой опытный, деятельный врач может навести там порядок!..»
Он вызвал Сары, поручил:
— Выйди, попроси доктора, пусть заглянет ко мне сюда, когда освободится. Скажи: я очень хочу видеть его. Будь со стариком повежливее.
— Понимаю, товарищ Демиров!
Сары вышел из кабинета и стрелой помчался на улицу, дабы выполнить поручение секретаря. Приблизившись к Ибрагим-беку, вежливо поклонился:
— Здравствуйте, доктор!
Везирзаде тотчас узнал старого знакомого:
— А, Сары!.. Здравствуй, здравствуй!.. Как поживаешь, сынок?.. Как дела, как успехи?
— Доктор, товарищ Демиров просил передать вам: когда освободитесь, зайдите, пожалуйста, в райком!
— Так-так, а в чем дело, ты не знаешь, дружок?
— Товарищ Демиров хочет видеть вас. Просил передать…
— Хорошо, я загляну, — пообещал Ибрагим-бек.
Демиров, с красным карандашом в руке, стоял перед большой картой района, висевшей на стене в его кабинете, и размышлял — прикидывал, строил планы, мечтал, делал какие-то пометки на карте.
Скрипнула дверь, в кабинет вошел Сары. Демиров обернулся:
— Что там, Сары?
— В приемной ждут трое, хотят видеть вас, товарищ секретарь. Я заглядывал к вам — вы все у карты стоите, думаете… Не хотел вам мешать…
— Пропусти, Сары, товарищей. Кто такие?
— Старик доктор, которого вы хотели видеть, и два инженера. Вы их тоже вызывали…
Демиров сам подошел к двери, распахнул ее, сказал приветливо:
— Прошу, товарищи, извините меня! Получилось недоразумение: я вас жду, а вы, выходит, — меня. Проходите, присаживайтесь!
В кабинет вошли Ибрагим-бек и два инженера, один — ведающий строительством школ в районе, другой — инженер дорожного управления. Все трое сели у стола. Демиров тоже сел на свое место.
