Слова Демирова были прерваны появившимся на пороге Сары:
— Товарищ секретарь, вам телеграмма!
Демиров, тотчас посерьезнев, развернул телеграмму, прочел про себя. Вскинул глаза на присутствующих, в них было сдерживаемое ликование.
— Товарищи, это же замечательно!.. Баку направляет к нам врача!..
— Слава богу! — сказал Ибрагим-бек. — Значит, теперь вы оставите меня в покое?
— Здесь написано, — продолжал Демиров, — что к нам едет Зиба-ханум Везирзаде.
— Как, моя дочь?!
— Да, она самая.
— Значит, скоро я увижу Зибу?! Мою Зибу! — Губы доктора улыбались, а на глазах блестели слезы радости.
Опять началось обсуждение плана строительства дорог в районе. Потом все стали расходиться. У Демирова остался только Алеша Гиясэддинов. Некоторое время оба молча курили, но каждый знал: думают они сейчас об одном и том же.
— Так что будем делать? — спросил наконец Демиров. — Как я понимаю, с гибелью Мидхата ты, Алеша, потерял человека, на которого делал ставку, реализуя план ликвидации банды Зюльмата. Мидхат был твой главный козырь, и ты его лишился. Жаль Мидхата, очень жаль… Что намерен делать теперь?..
— Нужен другой план… — Гиясэддинов громко вздохнул, потер лоб пальцами левой руки. — Совсем другой план, Таир! Да, гибель Мидхата все неожиданно осложнила. Мы потеряли ценного, незаменимого человека. Нам с большим трудом удалось подставить его к Зюльмату. Теперь бандит действует осторожно как никогда. Нам стало известно, что он отправил на тот свет еще двух человек из своего отряда, заподозрив их в предательстве, посчитав их агентами ГПУ. Это значит, у нас нет ни возможности, ни времени заслать в его отряд еще кого-нибудь. Мы вынуждены действовать иначе. Давай советоваться — как?
— Я предлагаю обсудить этот вопрос на ближайшем бюро райкома, послезавтра.
— Разумно! — кивнул Гиясэддинов. — Только имей в виду, Таир, это не значит, что мы, чекисты, бездействуем. Как раз сейчас я задумал одно оперативное мероприятие. Если его удастся осуществить, считай, мы частично восполним ущерб от потери Мидхата. Я имею в виду ущерб, так сказать, стратегический. Самого Мидхата, увы, нам не оживить!.. Судя по всему, он умер геройской смертью… Ставлю тебя, как секретаря райкома, в известность: мы особо занимаемся выявлением связей Зюльмата. Эти связи, как мы убеждены, тянутся сюда, именно в наш город, а отсюда — дальше… Конкретно — куда?.. Рано или поздно мы это узнаем!
— Кого вы подозреваете? — тихо спросил Демиров. Не дожидаясь ответа, добавил: — Куда тянутся связи — мы знаем: за кордон. Зюльмат сам подтвердил это там, на перевале… Так кого вы подозреваете здесь?..
— Таир, прошу тебя, потерпи несколько дней! — сказал Гиясэддинов мягко, покосился на дверь: — Во-первых, на такие темы лучше говорить у нас в райотделе. А во-вторых, дай мне еще лишний раз убедиться в достоверности моих подозрений. Пойми меня, нельзя ошибаться, говоря: «Этот человек предатель, враг». Это вещь ответственная, серьезная. Здесь нельзя допускать промашки!
Демиров задумался: ему словно вспомнилось что-то. Затем он вскинул глаза на собеседника, проговорил поспешно:
— Да, да, Алеша, пожалуйста, без ошибок!.. Пожалуйста, слышишь?!
В последнее время Субханвердизаде владело особенно дурное предчувствие. Причиной тому было прежде всего известие о неудавшемся покушении на Демирова и гибели в перестрелке Кемюра-оглу — правой руки Зюльмата.
«С таким же успехом чекисты могли подстрелить и самого Зюльмата, — думал он и чувствовал, как тревожный холодок подкатывает к сердцу, а по спине начинают ползти мурашки. — Убили бы — это было бы полбеды… А если бы только ранили?! Если бы Зюльмат попал к ним в плен?! Живым!.. Что было бы тогда со мной?! Гиясэддинов, надо думать, нашел бы способ развязать Зюльмату язык!..»
Субханвердизаде, рядясь в тогу «непримиримого, стойкого борца за идеалы советской власти», начал проявлять в последние дни невиданную «активность». Стоило в какой-нибудь деревне случиться происшествию, он тотчас вскакивал на коня, мчался туда, кричал, бушевал, грозил грозной карой «негодяям» и «изменникам родины». Вернувшись в райцентр, мрачный, злой, заросший щетиной, врывался к Демирову и продолжал у него разыгрывать спектакль.
За день до бюро райкома он, войдя в кабинет Демирова, запыленный, с плеткой в руке, воскликнул с порога:
— Мы разделывались и не с такими!.. Ничего, придет день — и эти тоже попадутся в наши капканы!.. Мы их раздавим, сотрем в порошок! Эх, встретиться бы мне один на один с этим зверем Зюльматом!.. И ведь его поддерживают!.. Клянусь, я не видел еще нигде таких трусливых людей, как в нашем районе!.. Я только что из деревни Кумлу!.. Они снабжают Зюльмата продовольствием, укрывают его бандитов, осведомляют их!.. Как это назвать?! Это же чистая измена родине!.. И так всегда: мы въезжаем в деревню с одного конца, а зюльматовцы преспокойно сматываются от нас с другого!.. Их уже предупредили сельчане!.. А я бы взял да часть этих самых сельчан — в Сибирь, в Сибирь!.. На морозец!..
Демиров ответил сдержанно:
