Следом за ними с поклоном вышел хозяин гостиницы, вовсю повторявший, как рад их приезду. Мэй решила подобраться поближе, чтобы рассмотреть императорскую наложницу. Почему-то воины не обращали на нее внимания. Удивленная этим, она продолжала идти, пока не остановилась в нескольких шагах от Ша Хулуна, поэтому отчетливо заметила, что его взгляд прикипел к наложнице.
Первой мыслью Мэй было то, что он тайно в нее влюблен, второй — что он ревностно выполняет свою работу. А третьей:
«Неужели она та самая Цзетянь, его сестра?»
Мэй во все глаза уставилась на девушку. Перед ней стояла невеста Шэн Юэлина!
Янмэй настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что едва успела отойти в сторону, когда Цзетянь проходила мимо. Ее лоб украшал традиционный узор в виде желтых лепестков, белую кожу робко трогал румянец. Наложница оказалась ниже Мэй почти на голову, ее окутывал смутно знакомый нежнейший цветочный аромат. Драгоценные подвески в преческе мелодично звенели при каждом шаге. Стоило признать: в шелках, расшитых золотом, Цзетянь выглядела подобно небожительнице.
Мэй взглянула на свой наряд: пыльное синее ханьфу не по размеру, из-под которого торчали грязные кроссовки.
Она поспешно отбросила ненужные мысли и сосредоточилась на самом важном: почему ее никто не гнал прочь от важной особы? Ни воины в черном, ни Ша Хулун, ни сама Цзетянь не обращали внимания на подозрительную оборванку. Оборачивались разве что только прохожие, но они, по большей части, глазели на императорскую наложницу.
Единственным прямым взглядом — злобным — Мэй одарил хозяин гостиницы, велевший ей проваливать, когда красная резная повозка увезла Цзетянь прочь.
Мэй направилась за уходящей процессией, внимательно оглядываясь по сторонам.
Сан Ли казался обычным городом, каких тысячи по всей земле: шумным, пестрым, возбужденным предстоящими празднествами. Мэй лавировала в толпе, вертя в руке краденную хурму — спелую, сочную, упругую и ароматную. Без единого пятнышка и заломанного листочка. Идеальную.
Изредка мимо проходили заклинатели в черно-красном, однако, пока Мэй решила их не тревожить, издалека отвечая кивками на вежливые приветствия.
— Покупайте фонари! Покупайте мясные лепешки! — кричали торговцы.
Проходя мимо очередной гостиницы, Мэй засмотрелась на цветочные кадки, выставленные перед входом. Нечто инородное царапнуло взгляд и тут же исчезло.
«Они одинаковые!» — поняла она, покрываясь мурашками с головы до ног. — «Каждое соцветие точь-в-точь повторяет соседние!»
Мэй огляделась, выискивая другие растения и заметила среди крыш бамбуковые заросли. Ей пришлось оставить процессию и попетлять в узких двориках, но вскоре она уже стояла у небольшого поместья.
К ней навстречу немедленно выбежала пожилая женщина в переднике, неразборчтво выкрикивавшая ругательства.
— Я заклинатель, — Мэй указала на вышитую цаплю. — Издалека.
Женщина сменила гнев на милость, однако, по-прежнему недовольно поджимала губы.
— Чего надо? Заплутал, сынок?
На этот раз Мэй с трудом, но разобрала ее речь.
— Да, тетушка. Потерялся. Думал, иду к саду, у которого мы с учителем условились встретиться, а попал к вам в дом.
— Садов у нас много, — пробурчала женщина. — Странный говор у тебя! Откуда будешь?
— С запада, — запнувшись, ответила Мэй. — Не подскажите, что за фестиваль намечается? Говорят, сам Император явился!
Про Императора она закинула удочку из-за присутствия Цзетянь. Вряд ли наложницам позволяли путешествовать в одиночестве.
— А как же! — хохотнула женщина. — С последним лучом солнца он на главной площади запустит в небо фонарь. Твоего учителя точно там найдешь. Кто ж такое зрелище пропустит?
Мэй поклонилась и направилась в указанном направлении. Бамбук выглядел совершенно обычным, и она засомневалась, не почудились ли ей те странные цветы?
Некоторое время спустя она наткнулась на пару переговаривавшихся торговцев овощами. Один заметил ее и тут же принялся расхваливать товар, а второй продолжал невнятно бубнить что-то о семье, катя тележку прямо на нее.
Его жуткие опустевшие глаза так испугали Мэй, что она юркнула в ближайший закоулок.
— Что это с пареньком? — удивился первый.
— С кем? — не понял второй, возвращая осмысленность. — Ты меня не отговаривай, я сейчас же уеду. Не буду дожидаться праздника. Жена просила затемно вернуться, а дорога пол дня займет.
— Дурак ты! — посетовал его товарищ. — Такое зрелище один раз в жизни…
Голоса стихли — собеседники исчезли за поворотом.
У Мэй начала формироваться теория, и чем дольше она ее обдумывала, тем сильнее ей хотелось бежать за Шэн Юэлином.
Она выскочила из укрытия, но не успела сделать нескольких шагов, как ей навстречу кинулось тощее существо.
— Господин заклинатель, дай! — маленький чумазый ребенок неопределенного пола и возраста протянул к ней ручки.
— Что дать? — не поняла Мэй, на всякий случай отодвигаясь подальше.
— Денежку! Сяосяо хочет кушать, — ребенок схватился за живот и состроил жалобное лицо.
Она вздохнула.
— Знаешь, Сяосяо, господин заклинатель тоже хочет кушать. Держи, — она протянула ему хурму, — больше ничего нет.