На секунду она остановилась, вглядываясь в проулок. Здесь давно никто не ходил, он был завален мусором. Что Максу там понадобилось? Глубоко вздохнув, Харпер пошла за братом. Если тут не обошлось без Даррена, он за это заплатит – будет платить до конца своих дней! – чего бы ей это ни стоило. Она старалась двигаться бесшумно, чтобы не привлечь внимание Макса. Учитывая, сколько хлама валялось на дорожке, это было непросто. На мгновение она отвлеклась, посмотрела под ноги, чтобы перешагнуть старую керамическую раковину, а когда подняла глаза, Макса нигде не было.
Харпер остановилась, прислушалась. Под порывами ветра шелестели сорняки. Она поняла, что стоит позади своего дома, и посмотрела на окно Макса. Неужели он нашел способ незаметно выбираться из дома, а потом залезать обратно? Но в комнате брата, кажется, никого не было, и Харпер пошла дальше, продираясь сквозь заросли.
– Макс? – тихо позвала она.
Ответа не было. Как и звука торопливых шагов. Куда же он делся? Вдруг Харпер заметила небольшую дыру в деревянном заборе, огораживавшем свалку. Дыру почти полностью закрывали заросли каких-то сорняков и мусорный мешок, который, судя по всему, специально принесли сюда для маскировки. Харпер осмотрелась: в переулке не было ни души. Из соседних домов тоже никто не смотрел. Она скинула рюкзак, встала на четвереньки и полезла в дыру. На той стороне кто-то заботливо расчистил проход среди металлолома – словно местный Моисей велел волнам железа расступиться.
Харпер поднялась на ноги. Сделав несколько шагов, она оказалась на дорожке пошире, делившей территорию свалки пополам. Макса нигде не было видно. Харпер постояла, собираясь с мыслями. Справа в стене металлолома виднелся еще один проход. Он отличался от того, по которому Харпер попала сюда: был очень низким и напоминал окоп, вырытый в железном хламе. Она присела, пытаясь разглядеть, что внутри. Как ни странно, вдалеке брезжил свет, как будто тоннель в конце расширялся. Уж не туда ли залез Макс? Был только один способ проверить.
К счастью, ползти пришлось недолго. Тоннель кончился, и Харпер обнаружила, что упирается коленями в металл, обтянутый старой, выгоревшей на солнце резиной. Здесь было просторно и светло. И Харпер вдруг поняла, что оказалась в дверном проеме красного двухэтажного автобуса.
– Боже мой! – непроизвольно воскликнула она.
Наверху что-то лязгнуло, раздались шаги: кто-то спускался по винтовой лестнице со второго этажа. Харпер вскочила. Макс в ужасе замер на ступеньках.
– Уходи, – жалобно сказал он. – Тебе здесь нельзя…
– Макс!
– Нет. Это мое. Ты не можешь забрать и это тоже!
– Ты сюда приходил? – Харпер огляделась по сторонам. – Когда исчезал из дома – ты шел сюда?
– Уходи, – буркнул он и стал угрюмо подниматься по лестнице.
Харпер пошла за ним. Автобус, как ни странно, был в очень хорошем состоянии. Все окна целы, несмотря на горы мусора, навалившиеся на стекла снаружи. Груда металлолома, как девятый вал, поднималась за автобусом, другая, впереди, была ниже, и пропускала внутрь свет. Сиденья оказались на месте, хотя почти все чехлы сгнили или были содраны. Вокруг громоздились контейнеры, сумки, мешки, пакеты. Харпер с удивлением обнаружила два мешка компоста, которые последний раз видела у себя в палисаднике. Получается, Макс притащил их сюда? Но зачем?
Харпер слышала, как брат ходит на верхнем этаже, и осторожно поднялась по ступенькам. Там ее ослепило солнце, бившее в ничем не закрытые окна. Все еще держась за перила, она осмотрела помещение – и открыла рот от изумления. Она была в теплице. В самой настоящей теплице!
Как и внизу, от сидений здесь остались только голые лавки – но все они были заставлены разнообразными емкостями с растениями. Тут были стаканчики из-под йогурта, консервные банки, пластмассовые бутылки и даже старые резиновые шины – словом, все, куда можно было насыпать земли. Во многих «горшках» уже виднелась зелень: где-то лишь крошечные ростки, а где-то – растения, которым уже требовалось больше места. Зеленый потоп захватил не только сиденья – на вертикальных поручнях висели ведра и кадки с проделанными в днище дренажными отверстиями. В них росли помидоры. Макс явно пытался использовать пространство по максимуму.
Цветов еще не было, только зелень, но даже Харпер, которая почти не разбиралась в растениях, понимала: жизнь здесь бьет ключом. Эту догадку подтверждали несколько пчел, деловито перелетавших от горшка к горшку.
Макс все еще не обращал на сестру внимания. Он наполнял лейку из помятой оцинкованной канистры, установленной на переднем сиденье. Через одно из окон наружу тянулся шланг.
– Макс, – проговорила Харпер, когда к ней наконец вернулся дар речи. – Макс, ты все это сделал сам?
Мальчик медленно двинулся по основному проходу, поливая свой тайный сад.
– Дома им небезопасно, – сказал он после долгой паузы. – Растениям. Вот я и перенес их сюда.
Харпер снова огляделась.
– Но откуда ты узнал, что на свалке есть автобус?
– Увидел крышу из своего окна.
Вода в лейке кончилась, и Макс пошел назад к канистре, не поднимая глаз и упрямо сжав зубы.