Овощи тоже не отставали: каждый день волонтеры набирали полные миски сахарного горошка. Кэт жаловалась, что он появляется как по волшебству – за одну ночь, или стоит ей только отвернуться. Кабачки росли с потрясающей скоростью; фасоль захватывала новые участки; свекла уже была размером с мяч для гольфа, а цветную капусту благодаря тонкой сетке и бдительности юных волонтеров из спортивного клуба удалось спасти от полчищ гусениц. Луиза вела переговоры с кейтеринговой компанией Оуэна об использовании всего этого изобилия для банкета, а пока урожай раздавали волонтерам, приходившим ухаживать за садом. Один из них даже предложил устроить в августе кулинарный вечер, на котором можно будет попробовать блюда из овощей, выращенных в саду.
Сад превратился в «место счастья» для многих людей, включая Луизу. Она проводила там все больше времени, как и Кэт. Мемориальный участок и пруд перестали быть просто идеей – они обрели плоть. Оставалось только запустить в пруд рыбок. Несколько раз Луиза, когда дела в саду задерживали ее допоздна, а клуб не работал, оставалась ночевать в спортзале, чтобы не тратить целый час на дорогу домой. Старый спальный мешок, куча матов и кофемашина Каса обеспечивали относительный комфорт.
Не раз и не два в пятницу вечером, отрываясь от домашних дел, она ловила себя на мыслях о Касе. Наверное, танцует сейчас сальсу в клубе, о котором рассказывал. Что-то жалило ее при этой мысли… нечто подозрительно похожее на боль одиночества. Он больше никуда ее не приглашал, хотя они продолжали общаться с большой теплотой. Луиза это очень ценила – но была немного разочарована, хоть и не признавалась себе в этом. Он наверняка уже встречается с кем-то. Да и с чего бы ему не встречаться? «Ты-то почему об этом думаешь?» – спрашивала она себя.
Впрочем, такие мысли никогда не посещали ее в спортзале – наверное, из-за того, что в этом старом здании царила атмосфера тепла и покоя, созданная Касом для своих учеников и ощущавшаяся даже в его отсутствие. К тому же на обшарпанных стенах красовались эскизы установки по очистке воды вперемешку с копиями старых записей Рубена. Харпер сразу начала их использовать – она позвонила Луизе, как только получила бумаги.
– Не может все быть так просто, – поделилась она. – Просто не может! Иначе эту микрофильтрацию уже использовал бы весь мир.
Луиза понимала, что Харпер на самом деле разговаривает не с ней – ей просто нужно было поговорить, желательно с тем, кто умеет слушать. На мгновение ей даже показалось, что Харпер говорит с Рубеном. Что именно с ним она делится своими соображениями.
Шли недели, и Харпер постепенно воплощала его идеи в жизнь, добавляя к ним свои и приправляя новейшей информацией, которую находила в Интернете. Иногда Луизе казалось, что Рубен снова здесь, вернулся в мир живых и делает что-то для людей, как делал всегда, только теперь – в тандеме с этой измученной, трудной, блестящей девочкой. То, что рисовала Харпер, было результатом их совместной работы, как будто Рубен сидел рядом с ней, возражал и давал советы. Теперь, когда его идеи ожили, Луиза наконец смогла думать не о страшном ударе, который его смерть нанесла ей, не о непосильном грузе вины и утраты, а о том, что было до. О счастливых мгновениях, проведенных вместе, – вроде того, что осталось на фотографии, которую она снова носила в бумажнике. Эту легкость мыслей и чувств она обрела именно в Коллатоне, делая то, о чем они вдвоем когда-то мечтали.
Оставаясь ночевать в спортзале, она разглядывала эскизы на стенах и думала о том, почему у нее ушло так много времени, чтобы понять простую вещь: для исцеления от внутренней пустоты нужно было не бежать от всего, что они с Рубеном любили, а принять это, вернуть себе – пусть даже без него. Расти во всех смыслах этого слова: сажать семена в землю, помогать растениям зацвести и с каждым новым листком чувствовать, как возрождается, обновляется ее душа.
– Как красиво, Артур. – Луиза смотрела на дубовую скамью, отшлифованную вручную, чтобы подчеркнуть текстуру древесины. – Просто потрясающе!
– Что ж, – с неожиданной скромностью проворчал Артур, съезжая по пандусу, который построили, чтобы обеспечить ему доступ в сарай, – осталось увидеть, как она будет выглядеть на месте. Пока мы все не померли от восторга.
– Это будет просто фантастика, – заметил Кас.
Они с Луизой подняли массивную деревянную конструкцию и потащили в дальний угол сада.
– Я тоже так думаю, – согласилась Луиза. – Особенно когда деревья вырастут.
Основание скамьи уже было на месте. Два прочных куска молодого дуба, которые должны войти в отверстия, проделанные Артуром в сиденье, были вбиты в землю перед яблоней в самом центре шпалерного сада. Дубовое сиденье было очень тяжелым, но в конце концов Луиза и Кас установили его на место. Яблоня еще не выросла, но скамейка под ее молодыми ветвями уже сейчас выглядела очень гостеприимно – и совершенно естественно, как будто всегда здесь была. Луиза нерешительно коснулась плеча Артура.