Раздались одобрительные возгласы и несколько потрясенных вздохов. Кас покачал головой, пытаясь скрыть восторг от ее дерзости. Он был рад, что Харпер не утратила боевой дух.
– Ну, хорошо, – кивнул он. – Ты и я. Так и быть, давай попробуем.
Харпер довольно улыбнулась и отправилась переодеваться. Через три минуты она вернулась и легко проскользнула на ринг, где Кас уже ждал ее, проверяя перчатки.
– Надеюсь, вы готовы, – бросила она, танцуя взад-вперед с такой легкостью, что Кас понял: она не забыла ничего из того, чему он ее научил. – Потому что я тороплюсь.
– Так начинай, – скомандовал Кас под крики и улюлюканье ребят.
Она дождалась, пока у него собьется дыхание, и нанесла сильный удар.
– Кстати, о Луизе. Вы уже хоть что-нибудь сделали?
Вопрос настолько ошеломил Каса, что он потерял равновесие и позволил ей атаковать. Она тут же ринулась вперед и нанесла удар в челюсть.
– Что? – Он постарался собраться.
– Да ладно. – Харпер ловко уклонилось от ответного удара. – Я же вижу, что вы по ней сохнете.
– Понятия не имею, о чем ты, – ответил Кас, отдуваясь.
Когда это он успел так запыхаться?
– И что же вы собираетесь делать? – поинтересовалась Харпер, словно не слышала его.
Кас стиснул зубы.
– Харпер…
– Потому что, без обид, – она без труда избежала очередной контратаки, – но мне кажется, вы могли бы стараться получше.
– Мы здесь вроде бы боксируем. Сосредоточься!
Она улыбнулась.
– Ладно. Но это не я тут соплю, как бык.
Она дала ему передышку. Под одобрительные возгласы зрителей Кас попытался перехватить инициативу.
– А знаете, что я заметила? Насчет Луизы, – продолжила она, ловко отражая очередной удар.
– Харпер!
– Рядом с вами она всегда выглядит счастливой. Ну, или если говорит о вас. Или если кто-нибудь вас упоминает. Это так мило.
– Ты-то откуда знаешь? – возмутился Кас, нанося неуклюжий апперкот с опорой не на ту ногу – ошибка, которой она не преминула воспользоваться. – Тебя тут вообще не бывает.
– Вот именно! – Харпер нанесла ему левый хук по ребрам. – Если даже я в курсе, о чем это говорит?
– Она счастлива, – процедил он, парируя очередной удар, – потому что у нее все наладилось с садом.
– Да? – Харпер позволила ему замахнуться и отскочила. – Может быть. Но что, если дело не в этом? – Пауза и сокрушительный удар. – Что, если это вы делаете ее счастливой? Вообще-то, она не будет вечно здесь торчать. Доделает сад – и уедет. Ее здесь ничто не держит. Пока, во всяком случае. Может, вам стоит об этом подумать?
Она еще раз ударила его кулаком по ребрам, и Кас завалился назад, почувствовав слишком слабо натянутые веревки слишком старого ринга своей слишком старой для всего этого спиной. Я думал об этом, объяснил бы он, если бы Харпер не была всего лишь школьницей. Но я пригласил ее на свидание, и она отказалась.
– Извините, мистер Пи, – сказала Харпер без тени раскаяния и почти не запыхавшись. – Но вы на канатах. А мне, – она повернулась посмотреть на часы под восторженные возгласы юных болельщиков, – пора идти. Уже почти девять.
Начался июль, и сад вступил в новую фазу. Цветы распустились, каждое утро они тянулись к солнцу, щедро дарившему тепло, и благодарно купались в его лучах. Кто-то из волонтеров предложил использовать голый забор, окружавший фруктовые деревья, для вьющихся растений, и ржавый металл потонул в ярких красках: в крупных, словно бумажных, цветах летнего клематиса всех оттенков розового и фиолетового, в богатой палитре душистого горошка, источавшего божественный аромат.
Дети, приходившие на воскресные занятия клуба «Маленький садовод», посадили в горшки подсолнухи, которые теперь дружно тянули счастливые личики к небу. Мальвы, которые Луиза считала карликовыми, оказались самыми обыкновенными и вымахали едва ли не выше нее. Дельфиниум выбросил метелки нежных цветов, которые синевой могли поспорить с летним небом. Они возвышались между кустистыми флоксами, которые не признавали никаких границ, – как и нигелла, которая, подобно голливудской старлетке, гордо шествовала по сцене, волоча за собой боа из игольчатых листьев. Ранние георгины тоже зацвели: одна дама решила, что в саду должны быть все их разновидности. «Епископ Оксфорда» оказался самым энергичным, но и «Епископ Лландаффа», дерзкий и алый, ему не уступал. Между ними расположились растения помельче, с трудом находившие себе место в зеленой чаще.