– А что госпожа Оливия рассказывает о Британии? – спросила мать. – Уж она-то должна знать, что там происходит.
– Она в основном вспоминает о цветниках. У ее родителей была при доме оранжерея.
В оранжерее той, впрочем, росли уже не только цветы, но и овощи. Пару дней назад, когда Сэйди возила госпожу Оливию в Шарлоттсвилль, та отправила родителям посылку, плотно заставленную консервированным молоком, чаем, мясными консервами и жестяными банками с галетами.
– Я слышала от мистера Салливана, что немцы по-прежнему бомбят Англию, – молвила мать.
– И конца тому пока не видно.
У матери тревожно нахмурился лоб.
– Там очень опасно находиться.
– Но Джонни же не будет возле Лондона.
– Откуда тебе знать?
– Потому что я справлялась об этом у госпожи Оливии, – соврала Сэйди. – Госпожа Оливия сказала, что он будет находиться в безопасном месте. К тому же он у нас крепкий орешек. Сколько раз он сбегал от шерифа и налоговых инспекторов! Ни один немец его не поймает!
Взгляд у матери немного смягчился.
– Да, таких быстроногих парней еще поискать. Помнишь, как мистера Брауна лошадь лягнула в голову? Так Джонни тогда за пять миль бегал за доктором. Спас мистеру Брауну жизнь.
– Да, помню. – С тех пор как Джонни уехал, мама рассказывала эту историю уже десятки раз.
Часы на стене отбили время, и Сэйди, подняв к ним глаза, сказала:
– Все, мне надо идти. Сегодня я вожу госпожу Оливию.
– Вы, девушки, уже всю округу, поди, объездили. Вы за последние пару месяцев столько раз катались в Шарлоттсвилль и в Линчбург, сколько я там не бывала за всю жизнь!
– Она чем дальше, тем неугомоннее. Ей, похоже, тяжело сидеть одной в большом доме. А доктор Картер все время или в приемной, или в больнице.
Мать открыла небольшую деревянную коробку из-под сигар и бережно положила весточку от Джонни поверх десятка других таких же писем.
– Какие у вас на сегодня планы? – спросила она Сэйди.
Девушка точно не знала, что именно намечено на этот день у госпожи Оливии, но ради успокоения матери сказала:
– Наверное, поедем заказывать еще цветы и апельсиновые деревца. Госпожа Оливия хочет посадить в оранжерее апельсины. Говорит, это будет полезно для ребенка.
– Для ребенка? Она что, снова в ожидании?
– Не скажу наверняка. Но она всегда на это надеется. – Сэйди натянула на плечи жакетку. Эта нарядная вещица досталась ей с плеча госпожи Оливии. Медного цвета, точно новенький пенни, она была красивее любой когда-либо имевшейся у Сэйди одежды. Жакетка сидела на девушке так, будто шилась специально для нее, материя была тонкой и мягкой. И близко не похоже было на поношенные, из грубой ткани рубахи, что переходили к Сэйди от Джонни и Дэнни.
Сэйди поцеловала мать в щеку:
– До вечера!
– Береги себя, детка.
– Обязательно, мам.
По очень уже знакомой дороге Сэйди повела свой грузовичок в Вудмонт. Уверенно сворачивая в поместье, на главную подъездную дорогу, она теперь чувствовала себя здесь своим человеком. Она больше не боялась, что шериф задержит ее за вторжение на частную территорию или что садовник погонится за ней с вилами. Подавшись на сиденье чуть вперед, Сэйди понизила передачу и, на медленном ходу объехав особняк сбоку, остановилась возле входа на кухню. Выйдя из машины, Сэйди расправила плечи, сделавшись даже чуточку выше, и открыла ведущую в кухню дверь. Стучаться она перестала еще где-то месяц назад.
Тут же окутанная ароматом сдобной, на сливочном масле, выпечки, только что вынутой из духовки, Сэйди прошла в столовую комнату, где на обеденном столе стояла бело-голубая тарелка с рыхлыми, воздушными печенинами. Дома девушка съела лишь половину порции галет с коричневой мясной подливкой, зная, что, если оставит в животе местечко, наверняка не прогадает.
– Миссис Фритц! – позвала Сэйди.
– Я тут, детка, – отозвалась та из кухни. – Давай-ка перекуси немного. Я знаю, что ты проголодалась.
– Премного благодарна.
В проеме появилась миссис Фритц, вытиравшая свои крупные ладони о бело-красное клетчатое полотенце.
– Ты единственная в этом доме отдаешь должное моей стряпне. Доктор вечно отсутствует, а госпожа Оливия ест, точно птичка. Так что, если бы не ты, я бы, наверное, отчаялась в своих кулинарных талантах.
Сэйди сунула в рот душистое печенье.
– Вам уж точно не стоит переживать из-за своих кулинарных талантов.
Пожилая домоправительница рассмеялась.
– Я слышала, вы, девушки, сегодня в Линчбург собираетесь?
– Я никогда не знаю, куда мы направимся, пока не тронемся с места.
– Похоже, вы вдвоем неплохо ладите. Ты даже вон одежки ее носишь.
– Госпожа Оливия сказала, они ей больше не подходят.
– А на тебе зато сидят великолепно. Только помни: никогда не перешагивай черту. Как бы ты ни прибралась, ни приоделась – ты такая же прислуга, как и я.
– Да, мэм.
Миссис Фритц поставила на стол плетеную корзинку для пикника и, бережно завернув в салфетку большую часть выпечки, аккуратно поместила внутрь.
– Сегодня она затеяла отвезти доктору Картеру ланч.
– То есть в больницу, где он работает?
– Именно. Хочет сделать ему сюрприз. – Миссис Фритц покачала головой: – Бедняга столько работает, что они друг с другом почти и не видятся.
