Сэйди не встречала доктора Картера с того первого дня своей работы, когда он велел ей водить осторожнее, и это девушку вполне устраивало.
В холле за дверью послышались быстрые шаги, и Сэйди торопливо дожевала печенье, успев проглотить его как раз к появлению госпожи Оливии. Обычно бледное лицо молодой женщины отливало розовым румянцем, а темные, распущенные по плечам волосы казались яркими и живыми. На Оливии был ярко-васильковый жакет в тон облегающей юбке чуть ниже колен.
– Доброе утро, Сэйди, – сказала она, на ходу натягивая перчатки.
– Доброе утро, госпожа Оливия.
Глаза у той блестели радостным оживлением.
– Пожалуй, уже поедем. Пока доберемся до места, Эдвард как раз проголодается. У него сегодня операция, так что он уехал еще до завтрака.
– Хорошо, мэм, – подхватила корзинку Сэйди. – Сейчас же подгоню машину.
– Отлично!
Сэйди поспешила к обустроенному под гараж амбару, сняла с крюка на стене ключи. Садясь с утра в машину, она всякий раз отмечала про себя чудесную мягкость кожаных сидений, однако ближе к вечеру, после нескольких часов езды, Сэйди начинало раздражать то, как из-за маленьких ее размеров спинка сиденья упирается ей снизу в поясницу.
Задним ходом она выехала из амбара и подкатила автомобиль к черному входу. Госпожа Оливия быстро сбежала по ступенькам и забралась на заднее сиденье. Больше между ними уже не велось речей насчет того, чтобы ей научиться самой водить машину. Иногда Оливия садилась на переднее пассажирское сиденье, но лишь тогда, когда этого точно никто не мог увидеть.
– Вы сегодня в необычайно приподнятом настроении. Радуетесь, что побываете в большом городе? – спросила Сэйди.
Госпожа Оливия улыбнулась.
– Линчбург – скорее небольшой прелестный городок.
– Ну, для меня-то он довольно большой. – Сэйди переключила передачу, и машина, урча мотором, поехала по длинной подъездной дороге.
– Есть города, что в сотни раз больше Линчбурга.
Сэйди попыталась в воображении нарисовать город покрупнее. При мысли о большой территории, битком набитой людьми, зданиями, машинами и всякой дребеденью, ей сделалось даже страшно.
– Как Лондон, например?
– Именно.
Девушка перехватила руль поудобнее. Ей не давала покоя мысль, что она соврала матери насчет того, что Джонни в безопасности. Сэйди очень хотела верить, что так оно и есть, однако прекрасно знала, что брат не станет волновать ее понапрасну.
– Джонни направляют в Англию, – произнесла она вслух.
Подняв глаза, Оливия встретилась с ней взглядом в зеркале салона:
– А куда именно?
– Он пока не знает.
– Не забудь мне сообщить, когда будет известно. Возможно, я смогу посоветовать ему, какие достопримечательности посетить проездом.
– А там по-прежнему сыплются бомбы?
Оливия медленно кивнула.
– Так и бомбят, не прекращая. И от моих родных все так же нет ни весточки.
– Там все очень плохо? – Сэйди спрашивала не из пустого любопытства. Ей хотелось иметь представление о тех местах, где вскоре окажется Джонни.
– Когда я уезжала, было уже довольно скверно, – тихо ответила Оливия.
– А как вы познакомились с доктором Картером?
Женщина немного помолчала.
– Я работала в больнице добровольцем. Когда привозят раненых, в помощь задействуются, что называется, все, кто есть на палубе, будь то мужчина или женщина. Однажды ночью на больницу упала бомба, и я оказалась под завалами, в каменной ловушке. Эдвард тогда заканчивал в Оксфорде стажировку и работал в больнице в ту же смену. И он меня, можно сказать, откопал.
– Вы были там заживо похоронены? – При этой мысли у Сэйди стало тесно в груди, и она сделала глубокий долгий вдох, пытаясь представить тот ужас, что, верно, пережила тогда Оливия. – И как долго вы были под завалами?
– Говорят, около девяти часов. Потом Эдвард навещал меня на больничной койке, а когда спустя несколько дней я оправилась и встала на ноги, он пригласил меня на чай. А дальше все понеслось уже довольно стремительно.
– А что, так обычно и приходит любовь? В смысле, так неожиданно и быстро?
– Так получилось у нас. Один взгляд – и я уже об этом знала. И у него было так же. Через месяц мы уже поженились.
– И вас до сих пор это мучает? В смысле – как вы оказались запертой под завалами?
Оливия вскинула подбородок.
– Нет. Конечно же, нет. Многие другие воспоминания гораздо хуже.
Сэйди обычно ощущала себя пойманной в ловушку пределами их округа да обстоятельствами своей жизни. Но как бы тоскливо и неуютно ей ни было порой – это и близко не было так жутко, как оказаться под камнями и кирпичами, стеснившими тебя в кромешной тьме.
Оставшуюся часть пути они обе молчали. Въехав в Линчбург, Сэйди несколько раз останавливалась, чтобы спросить дорогу. Люди, с которыми она заговаривала, смотрели на нее со странным недоумением, но отвечали, впрочем, дружелюбно и отзывчиво.
Больница оказалась абсолютно не такой, какой Сэйди ожидала ее увидеть. Это было серое, суровое, ничем не украшенное здание, вокруг которого не было ни деревца, ни травинки. Только два этажа со множеством окон без ставней и с задернутыми наглухо занавесками. В общем, совершенно неприветливое место.
