– Я дал себе обещание, что не оставлю тебе никакого беспорядка. Дом будет в отличном состоянии и готов к продаже, когда сама ты окажешься к этому готова.
– Папа, о продаже дома у нас и речи не идет.
Либби тогда в вопросе о болезни отца находилась в стадии отрицания. Ей уже не единожды довелось пережить это отрицание, а потому, когда оно снова шагнуло в ее жизнь, Либби печально встретила его, точно давнего друга.
– Мне бы хотелось, чтобы ты, его продав, взяла деньги и сделала для себя что-то замечательное.
– Что, например? Отправилась в дальний круиз? – При упоминании круиза ее мозг тут же машинально принялся составлять список новых опасений: «
– Ты могла бы обустроить для себя фотостудию.
– Не нужна мне студия.
– Просто не надо сидеть, как прикованная, в этом доме, Либби. – Бледная его рука с неожиданной силой сжала ее пальцы. – Я хочу, чтобы ты двигалась по жизни дальше и была счастлива.
– Я счастлива.
Отец мотнул головой и ничего на это не ответил.
– Не тревожься, папа. Я всегда найду способ, как все наладить.
Несколько долгих мгновений он глядел на нее своими ясными глазами, блестящими от непрошеных слез.
– Я никогда не тревожился за тебя, малышка. Ты самая сильная из рода МакКензи.
Либби торопливо сбежала по лестнице, схватила с дивана мобильник и набрала номер Сьерры.
Та сняла трубку после третьего гудка:
– Да?
– Чем сейчас занимаешься?
В телефоне фоновым звуком послышалась льющаяся из-под крана вода.
– Мою миксерную чашу, чтобы испечь лимонный кекс.
Хорошо зная свою подругу, Либби спросила:
– И сколько ты уже их испекла?
– Пять.
Либби поднялась обратно в отцовский кабинет.
– И зачем тебе шестой? У тебя что, их заказали?
– Проверяю закон притяжения. Хочу, чтобы ко мне пришел мой будущий бизнес.
Либби оглядела выкрашенные в бледно-серый цвет стены с белым бордюром наверху.
– Что скажешь, если мы используем дом моего отца как залог для твоего кредита?
Вода литься перестала.
– Что? Ни в коем случае. Это твой дом.
– Это не мой дом, – возразила Либби. – Это папин дом.
– Ты можешь его продать и получить хорошие деньги.
– Ну да, а потом я предложу тебе взять эти деньги в долг, чтобы сделать капремонт под твою сэндвичную. Так почему бы сразу не пустить дом под залог? Тогда мне не придется нанимать агента по недвижимости.
В эфире надолго повисла тишина.
– Ты еще на связи? – спросила, не выдержав, Либби.
– Да.
– И?
– Если мы это сделаем… – я говорю «если»! – то я верну тебе все до последнего цента.
– С формальной точки зрения ты нисколько не будешь мне должна. Ты должна будешь только банку. И если только ты не нарушишь долговых обязательств, мы с тобой обе будем только в плюсе.
Она могла бы уже прикинуть несколько сценариев худшего развития событий: «
– Так это «да» или «нет»? – настойчиво спросила она.
– Это «да», – еле слышно отозвалась Сьерра.
– Ответь мне твердо.
– Ты уверена, что этого хочешь?
– Да.
– Серьезно?
– Договорись о встрече в банке. Насколько я знаю своего отца, документы о собственности у него должны быть в столе. Вечером приеду – их найду.
– Ладно. Тогда – да!
– Отлично. – Либби еще раз огляделась по сторонам и впервые порадовалась тому, что отец оставил ей этот дом.
– Тебе, помнится, сегодня вечером к Элайне. Я забыла, по какому поводу там снова вечеринка?
– Не могу точно сказать.
– Слушай, а не хочешь прихватить с собой лимонный кекс?
Было уже около шести вечера, когда Либби, свернув на территорию Вудмонта, по длинной, обсаженной деревьями дороге подъехала к главному дому. На переднем пассажирском сиденье, рядом с ней, ехал лимонный кекс номер три, который, по уверениям Сьерры, был самым удачным из шести.
Рядом с «Мерседесом» и «Ленд-Ровером» Либби заметила машину Коултона и невольно порадовалась тому, что среди хозяев поместья окажется и он. Укол предвкушения встречи с Коултоном был для нее неожиданным, но довольно приятным. Подобную радость предчувствия она испытывала когда-то к Джереми, то же самое видела в глазах у Джинджер и слышала в голосе у Сьерры, когда та восклицала: «Это же будет так классно!»
