— Отныне царствование ваше будет счастливым, — изрек почтенный Якуб. — Я же расстаюсь с вами и увожу с собой Бадру, чтобы, возвратясь на родину, предать ее мучительной казни. И пусть все узнают об этом, дабы никому не было повадно чинить злодейство.
И взяв колдунью за узду, он отправился на остров Какум, а придя туда, велел разложить огромный костер и сжег на нем колдунью. Узнав о ее смерти, обрадовались женщины и мужчины, старые и малые. А тамошний падишах задал роскошный пир.
Ну, а теперь расскажем о пери и царевиче. Когда Рухафза и Ризван-шах наконец обрели друг друга, то вознесли молитвы к престолу всевышнего. Придворные одарили их драгоценностями и украшениями. Утих ураган горя и печали, и от благоуханного ветерка счастья в каждом доме расцвели бутоны сердец. Весь город дивился: «Такого еще никогда не бывало!» И впрямь, когда пришел вечер, дворец осветили фонарями и светильниками, как в праздник шаб-е барат. Рухафза усадила Ризван-шаха в своих покоях и созвала верных наперсниц. При взгляде на царевича у пери на глазах навертывались слезы, как капли росы на лепестках розы.
— О Ризван-шах, — говорила она. — Из-за любви к тебе на мою долю выпало немало горя. Бог свидетель, что в неволе я ни разу не подумала о себе. День и ночь тревожилась я о розе твоей любви. А теперь слезы смывают печать разлуки со страницы сердца.
И когда пришел вечер, отведав яств, они возлегли на ложе под балдахином и всячески услаждали друг друга, пока радостная ночь близости не стерла из памяти скорбный день разлуки. Оба были счастливы без меры и изумлялись, во сне ли они иль наяву. И так скоротали они ночь в наслаждениях. Между тем забрезжил рассвет, и прохладный утренний ветер принялся гулять по аллеям цветника. Тут явились слуги и отвели любовников в баню, а после купания нарядили в расшитые драгоценными камнями богатые одежды.
Рухафза надела шелковые, вытканные золотом шальвары: завязки их были выложены жемчугом, а пояс — изумрудами. Потом ее облачили в муслиновое платье гранатового цвета, украшенное каймой из рубинов. Короче, убор ее был так прекрасен, что невозможно описать. В алом платье она была подобна огню, вспыхнувшему в цветнике красоты от роз изящества и кокетства. Словно утреннее светило, озаряющее небосвод на исходе ночи, ее лицо, равное солнцу, бросало отблеск на одежды. Вырез воротника схвачен был алмазной застежкой, секрета которой не постичь никому, кроме влюбленного. И наконец, точно алое облако, окутало ее покрывало, по краю которого молнией блистала кайма.
Тут тихо вошел Ризван-шах в великолепном убранстве и сел на трон рядом с нею, подобно тому, как Солнце соединяется с Муштари. И от радости в цветнике их надежд не осталось ни одного нерасцветшего бутона. Так украсили они собою дом веселья, а затем отовсюду во дворец счастья явились пери в богатых нарядах и начали танцевать. Несколько дней длился праздник, пока Рухафза не приказала везирам:
— Скорее готовьте все к нашей свадьбе и зовите всех знатных жителей горы Каф. Украсьте дворец, что стоит в пяти косах от города. Отведите туда Ризван-шаха и доставьте все, что потребуется для свадебного поезда.
И вот придворные, окружив Ризван-шаха пышной свитой, проводили его в этот дворец. А жених разослал письма приближенным и военачальникам своей страны, и те поспешили с дорогими подарками в город Шейс. Узнав об их прибытии, Рухафза выслала навстречу своих подданных и пожаловала каждому гостю халат соответственно его званию. Одним словом, в день, когда был заключен союз двух светильников из собрания красоты, вокруг них вились пери, подобно мотылькам, с дарами и подношениями. Начался великолепный пир, повсюду плясали луноликие красавицы и раздавались праздничные клики. Затем устроили празднество в доме жениха, и тысячи прислужниц внесли на головах золотые и серебряные сосуды, украшенные эмалью.
Наконец, жених сел на коня и торжественно отправился во дворец невесты. Пять дней под сводами свадебного шатра жениха и невесту умащали благовониями. На шестой день прибыли подружки Рухафзы и окрасили ладони и ступни жениха хной. Повсюду звучали праздничные мелодии. В дорогих одеждах на конях гарцевали придворные жениха. Музыканты исполняли рагу парадж и били в барабан, прославляя новобрачных. И столько толпилось вокруг пери, что радостный гул достигал до самого неба. Выезд жениха составляли роскошные паланкины, вышитые сиденья которых были изукрашены рубинами, изумрудами и пластинками из золота и серебра. По обеим сторонам плыли расшитые золотом носилки, в которых пели и танцевали пери, юные годами и прекрасные лицами.
