Молвила Манду Ратна: «Верно, умен и почтителен Индра Бумайя? О лори, ответствуй, где он сейчас?» Отвечал лори: «О моя госпожа, царевич уже вошел в пределы твоей страны». Сгорая от желания поскорее увидеть Индру Бумайю, вскричала царевна: «О лори, не можешь ли ты показать мне твоего господина?» Ответствовал лори: «Могу, о моя госпожа». Попугай коснулся крылом груди царевны, и она узрела Индру Бумайю. В следующее мгновение лори обернулся букетом, искусно составленным из ярких цветов несравненной красоты. Царевна и служанки вновь пришли в изумление. Затем царевна взяла букет в руки и вдохнула его аромат. Не успела она положить букет, как Индра Бумайя принял свой настоящий облик и воссел подле царевны.
Увидев рядом с собой статного красивого юношу, так помыслила царевна в сердце своем: «Верно, об этом юноше и рассказывал лори, а потом сам же в него превратился. Поистине, этот Индра Бумайя весьма искушен в волшебстве». Манду Ратна застыдилась оттого, что рядом с ней сидел незнакомый юноша, и хотела спуститься с трона, но царевич с улыбкой удержал ее за руку и молвил: «Куда же ты уходишь, о госпожа? Должно быть, не желаешь принять в число своих рабов обитателя Лелы Гамбары». Царевна потупила взор, отняла руку, которую держал Индра Бумайя, он же вновь улыбнулся и пропел такой пантун:
Услыхав тот пантун, Манду Ратна улыбнулась и искоса бросила на царевича пленительный взгляд. Служанки, нянюшки и кормилицы громко смеялись, разглядывая Индру Бумайю, а про себя думали: «И вправду этот царевич наделен великим вежеством». Меж тем царевна устремила взор на Данг Сити Менгерну и приказала ей подать угощение. Когда же служанка поставила перед царевичем всевозможные яства, Манду Ратна пропела такой пантун:
Царевич с улыбкой поглядел на Манду Ратну и молвил: «О госпожа, раздели со мной трапезу». И царевна вместе с ним вкусила от тех яств. Затем они принялись лакомиться бетелем из драгоценного сосуда, шутить и веселиться со служанками, нянюшками, кормилицами и всеми обитательницами дворца.
А теперь расскажем о четырех везирах и четырех военачальниках, облаченных в боевые доспехи и вооруженных, которые денно и нощно охраняли дворец царевны. Услыхав мужской голос, шум и смех, доносившиеся из покоев Манду Ратны, они принялись друг друга спрашивать: «О господа, как надлежит нам поступить?» Ответствовал один из них: «Думаю, что надобно рассказать обо всем государю, как он прикажет, так и поступим». Вчетвером они отправились к Махарадже Бахаруму Дэве и, войдя во дворец, обратились к одному из приближенных слуг государя: «Ступай и повергни к стопам повелителя наше донесение: нынешней ночью мы услыхали в покоях царевны мужской голос, хотели, не мешкая, дознаться, что там происходит, но не решились без дозволения государя».
Слуга тотчас предстал перед раджей Бахарумом Дэвой и передал ему слово в слово все, что сказали стражи. От гнева раджа стал багровым, как пламя или только что распустившийся цветок хибискуса, и вскричал, обратясь к сорока военачальникам и воинам: «Ступайте, дознайтесь, что за негодяй осмелился меня позорить!» Военачальники и воины, не дожидаясь утра, отправились исполнять повеление Бахарума Дэвы, с громкими криками окружили дворец царевны Манду Ратны и зажгли светильники, так что вокруг стало светло, как днем. Служанки царевны в ужасе кинулись к Индре Бумайе и возгласили, рыдая и бия себя в грудь: «О наш господин, огромное воинство окружило дворец! Горе нам, о царевна, что теперь с нами будет!»
Но Индра Бумайя улыбнулся как ни в чем не бывало и пропел такой пантун:
Царевна хотела было соскользнуть с колен Индры Бумайи, но он удержал ее и молвил: «О госпожа, отчего ты хочешь меня покинуть? Чтобы не видеть, как я умру, а после моей смерти вернуться к отцу и матери?» Тут царевна вспомнила, сколь ласков и нежен был с нею Индра Бумайя, горько заплакала и так помыслила в сердце своем: «Поистине, если царевич умрет, и мне не жить на свете».
