— Хоть я и девочка, но мечтаю всю жизнь заниматься учением, — сказала она отцу.
Удивляясь ей, отец прозвал ее Цайпинь в память об одной из героинь, воспетых в книге стихов.
В середине годов правления «Кайюань», когда Гао Лиши был послан искать красавицу для императорского гарема в районы Минь и Юе, Мэй только что стала закалывать волосы на затылке. Увидев, как она молода и прекрасна, Гао Лиши выбрал ее и на обратном пути увез с собой, чтобы она служила императору Мин Хуану; увидев ее, император удостоил ее своей любви. Сорок тысяч женщин, находившихся в трех дворцах Чанъаня («Данэй», «Дамин» и «Синцин») и в двух дворцах Восточной столицы («Данэй» и «Шанъян»), все ничего не стоили по срав-нению с Мэй, да и сами гаремные красавицы понимали, что не могут с ней равняться.
Мэй любила литературу и сама сравнивала себя с поэтессой Се. Она носила простые светлые одежды, внешность ее и манеры были настолько очаровательны, что превосходили всякое описание. Мэй любила цветы сливы, поэтому там, где она жила, посадили несколько сливовых деревьев, и император назвал это место «Сливовым павильоном». Когда деревья эти покрывались цветами, Мэй воспевала в стихах их красоту, до поздней ночи смотрела на свои любимые цветы и не могла оторваться от них. Император, которому это очень нравилось, в шутку прозвал ее «фаворитка Мэй». Она сочинила семь поэм: «Орхидеи», «Грушевый сад», «Цветы сливы», «Бамбуковая флейта», «Стеклянный бокал», «Ножницы» и «Цветное окно».
В то время, когда мир уже долго царил в стране и на границах не было никаких беспорядков, император, бывший в дружбе со своими братьями, ежедневно пировал с ними. На пирах Мэй обязательно находилась рядом с императором. Как-то раз он приказал Мэй угостить его братьев апельсинами. Когда она подошла к принцу Хань, тот исподтишка наступил ей на ногу. Мэй немедленно удалилась к себе. Император приказал позвать ее, но она велела ответить:
— Я пришиваю оторванные от туфли жемчужины; пришью — тогда приду.
Прошло довольно много времени; император сам пошел за ней. Подобрав полы своего платья, Мэй поднялась навстречу императору и сказала, что она не может идти с ним, так как у нее болит грудь. Так и не вышла: вот как она была уверена в любви императора. В другой раз император и Мэй состязались в приготовлении чая в присутствии братьев императора, наблюдавших за этим состязанием. Император в шутку сказал братьям:
— Она — дух сливового дерева. Когда играет на флейте из белой яшмы и исполняет танец «Встревоженного лебедя», равных ей не найдешь. А теперь победила меня в приготовлении чая!
— В этих забавах среди деревьев и цветов я случайно побеждаю вас, мой повелитель, но усмирить всех меж четырех морей, поддерживать постоянный порядок, издавать законы для этих огромных владений — может ли в этом победить вас такое ничтожество, как я? — немедленно возразила Мэй. Император пришел в восторг от ее ответа.
Когда Тайчжэнь из рода Ян появилась при дворе, она с каждым днем все больше входила в милость императора, хотя он и не собирался отдалять от себя Мэй. Обе женщины ненавидели друг друга и всячески старались избегать встреч. Император ставил им в пример Ин и Хуан, но сплетники говорили, что тут совсем другое дело, и потихоньку подсмеивались над ними.
Тайчжэнь была ревнива, но очень умна, Мэй была мягка и уступчива и в конце концов потерпела поражение. Кончилось тем, что Тайчжэнь сослала ее в восточный дворец Шанъян. Потом император вспомнил о Мэй; как-то ночью он велел молоденькому евнуху потушить свечи и приказал специальному гонцу тайно привезти Мэй в западный дворец Императорского знамени. Говоря о былой своей любви, император и Мэй не могли справиться с охватившей их печалью. Они и глаз не сомкнули в эту ночь. На рассвете испуганный слуга разбудил императора:
— Ян Тайчжэнь прибыла во дворец, как быть?
Накинув на себя одежду, император отнес Мэй за двойные ширмы и спрятал ее там. Вошла Тайчжэнь:
— Где эта самая чертовка Мэй? — спросила она.
— В восточном дворце, — ответил император.
— Прикажите ей явиться сюда, — сказала Тайчжэнь, — я намерена купаться с ней сегодня в Теплых источниках.
— Но ведь она уже отстранена моим повелением, и не к лицу тебе идти с ней вместе, — возразил император.
Тайчжэнь стала настаивать, император отводил глаза в сторону, ничего не отвечая ей.
Тогда Тайчжэнь, придя в ярость, стала кричать:
— Здесь еще остались закуски, а под вашей кроватью забыта кем-то женская туфля; кто прислуживал у вашей постели сегодня ночью, что вы, опьянев от наслаждения, не держали поутру аудиенции? Государь, вы должны сейчас же выйти к своим сановникам, которые ждут ваших повелений, а я останусь здесь и подожду вашего возвращения.
Сильно смутившись, император натянул на себя одеяло и сказал:
— Я нездоров сегодня, не могу давать аудиенцию.
