Еще больше рассердившись, Тайчжэнь ушла и вернулась в свой дворец. Император же немедленно осведомился, где Мэй; оказалось, что молодой евнух проводил ее пешком обратно в восточный дворец. Император, разгневавшись, приказал его казнить. Забытая Мэй туфелька и головные украшения были доставлены ей вместе с другими подарками от императора.
— Император совсем покинул меня? — спросила Мэй у императорского посланца.
Тот ответил:
— Император не покинул вас. По правде говоря, он боится вызвать ярость против вас у Тайчжэнь.
Мэй усмехнулась:
— А бояться любить меня, чтобы не затронуть чувств этой толстухи, разве не значит покинуть меня?
Мэй подарила Гао Лиши тысячу золотых, чтобы он отыскал поэта, который смог бы, подражая Сыма Сянжу, сочинить ей песню в стихах «Там, где длинные ворота», намереваясь этим привлечь к себе императора.
Гао Лиши, который служил Тайчжэнь и боялся ее влияния при дворе, сказал в ответ:
— Никто не сумеет написать такую песню.
Тогда Мэй сама сочинила песню в стихах «К востоку от башни», которая гласила:
«Покрылось пылью зеркало мое, в шкатулках ароматы все иссякли; рукой небрежною расчесываю локон, простое платье легкое надев. Тоскливо, холодно в дворце моем лилейном, а мысль моя к тому дворцу несется, где орхидеи есть. Цвет сливы опадает, ведь это символ верности твоей; нас разлучили «Длинные ворота», и встречам нашим больше не бывать. А тут еще глядит цветок с досадой; как будто забавляется моей печалью ива и теплый ветер мягко шелестит, щебечут птицы радостно, весну встречая.
И в сумерках на башне я стою; услышав флейту, голову склоняю. Уж облака темнеют, день идет к закату; на чистую луну свой взор я устремляю.
Нет больше доступа к Источникам мне теплым; воспоминанья лишь остались мне о том, как развлекалась там я прежде. «Ворота длинные» наглухо заперты, забыта я навеки государем.
Еще я вспоминаю, как было прежде чисто озеро Тайи, когда по глади вод его я плавала, купаясь; как музыка и песни звучали на пирах, куда тебя всегда сопровождала. Теперь конец всему: и песни те, и дивные напевы — на лодке расписной, что предназначена лишь для бессмертных. Но были ведь любовь твоя и нежность глубоки и постоянны, когда горами клялся ты и морем на веки вечные со мною быть, как солнце и луна, что отдыха не знают.
Зачем ревнивица к тебе попала в милость и, ревностью своей ослеплена, похитила любовь твою и верность, меня изгнала в дальний сей дворец? Я знаю, не видать уж радостей мне прежних. Мечты мои и грезы тьмой покрыты. Одна я коротаю и ночи лунные, и ясные рассветы, стыдясь встречать весенний ветер. Хотела я, чтоб мне поэт такую создал оду, как некогда писал Сянжу, но нет ему талантом в мире равных. Еще не кончил песнь тоски он, а эхо колоколом дальним прозвучало. Я понапрасну плачу и вздыхаю, лицо закрывши длинным рукавом, и медленной, усталою походкой иду обратно во дворец, что на восток от башни».
Услыхав об этом, Тайчжэнь сказала императору:
— Это ничтожество из семьи Цзян в своих худосочных стишках говорит о своей обиде и разочаровании, я бы хотела, чтобы вы ее казнили. — Император промолчал.
Узнав, что едет посланец из Линбяо, Мэй спросила у своих приближенных:
— Откуда прибыл посол, не посылали ли его за мною?
— Это едет посланец с данью из далеких стран, он везет фаворитке Ян личжи, — сказали в ответ.
Мэй заплакала от обиды.
Когда император принимал чужеземных послов во дворце Венчиков цветов, он приказал запечатать в пакет одно ху жемчуга и потихоньку отвезти Мэй. Но она не приняла подарка и, передав посланцу стихи, сказала:
— Отдайте от меня государю.
Стихи гласили:
Прочтя это, император сильно опечалился; он приказал музыкантам сочинить для этих стихов мелодию. Отсюда и ведет свое название «Одно ху жемчуга».
Впоследствии, когда восстал Ань Лушань, император отправился на запад, а Тайчжэнь умерла. Вернувшись обратно, император разыскивал Мэй, но не мог ее найти. Опечалившись, он решил, что во время мятежа она бежала в другие места. Был издан специальный указ, обещавший тому, кто ее найдет, повышение на два ранга по лестнице чинов и миллион медных монет. Но поиски ни к чему не привели. Тогда император приказал монахам-волшебникам подняться на воздух, лететь в обитель духов и найти ее там. Ее искали на небе и на земле, но найти не смогли.
Какой-то евнух поднес императору портрет Мэй. Император, сказав, что портрет очень похож, но ее уже нет в живых, написал на нем следующие стихи:
