Несмотря на все непотребства и процветающие неуставные отношения, капитану Мангазея нравилась. Это было одно из немногих мест за пределами Земли, где офицерская форма Альянса (как, впрочем, и любая другая) вызывала любовь и уважение. Пьяные, укуренные, обдолбанные, пузырящиеся наемники уважительно расступались, завидев капитанскую форму. Некоторые, путаясь в руках, даже пытались отдать честь.
В одном месте они натолкнулись на драку: человек десять наемников, выкатившись из какого-то злачного заведения, мутузили друг друга почем зря. Пульхр в нерешительности сбавил шаг, но тут один из участников драки закричал по-русски:
— Мужики, мужики, посторонись! Командиров не заденьте!
Драчуны тут же прекратили свое занятие и дали офицерам пройти. При этом некоторые, путая руки, пытались отдать честь. Ну и как после такого можно не полюбить Мангазею? Пульхр понимал, что их уважение меркантильно, в нем видят не старшего по званию, не командира корабля, а потенциального работодателя, но все равно такое отношение было приятно.
Капитан с боцманом прогулочным шагом шли вдоль улицы, высматривая нужную вывеску: нумерация зданий в Мангазее носила выборочный и нерегулярный характер. Пройдя пару кварталов, они обнаружили то, что искали, — анемичную табличку «Юридические и оккультные услуги Ицци Кваркштейна». Ее с двух сторон подпирали большие и сочные вывески: интригующе-мигающая «Стриптиз и анархиз» и анимированная складывающимися в поцелуй губами «Оральные автоматы нового поколения». «Автоматы» вдобавок бегущей неоновой строкой обещали искусственный интеллект, натуральность ощущений, оплату по результату и скидки в формате «три по цене двух».
Как выяснил Томпсон по своим каналам, Кваркштейн пользовался известностью в узких кругах. Обычно к нему обращались, когда все шло совсем плохо, и дело могло спасти только вмешательство потусторонних сил. На счету магических способностей Кваркштейна было немало свидетелей, в последний момент отказавшихся от своих показаний, таинственным образом пропавших улик и внезапно заболевших присяжных. Не брезговал, впрочем, Кваркштейн и мирскими делами, например, как посредничество по найму силового контингента. По законам Эриды наемники не могли заключать договор напрямую с заказчиком — милая юридическая щепетильность, призваная защитить заказчика от судебного преследования или досудебной мести потерпевших.
Вход был общий для всех трех заведений, и вначале им пришлось миновать узкий проход между стеной и барной стойкой, являвшейся одновременно сценой, на которой флегматично покручивалось несколько заспанных поп. Чтобы хоть как-то оживить шоу, проектор щедро разбрасывал по потолку и стенам разноцветные лазерные пятнышки в виде буквы А. В чем заключался обещанный «анархиз», Пульхр не понял. Видимо, эта услуга, что бы она из себя не представляла, предоставлялась в индивидуальном порядке. Клиент был один на все заведение, побитый и поюзаный коспех, который так напряженно вглядывался в дно своего стакана, что с первого взгляда было понятно — не до поп ему. Пульхр оглядел помещение и заметил сбоку сцены широкоформатного охранника, который пялился на вошедших поверх свежего номера «The Morning Mangazeya».
— Кваркштейн? — спросил его капитан.
Охранник показал на лестницу в конце зала и почему-то ухмыльнулся:
— Майна.
Заплеванные ступени вывели их на этаж ниже, в такое же узкое помещение, что и зал наверху. На стене при входе имелось несколько табличек: меню с расценками, призыв на трех языках уважать труд уборщиц и использовать голову только по прямому назначению, и совсем незаметная, которая извещала, что офис Кваркштейна находится в конце зала. Вообще у Пульхра начало складываться впечатление, что юрист-оккультист был не очень-то заинтересован в новых клиентах. В зале было темно, но едва они пересекли порог, датчик засек движение, и загорелся свет.
Из стен, на высоте писсуара, торчали оральные автоматы. При виде потенциальных клиентов, головы одновременно ожили и принялись по-рыбьи раззевать губастые пасти. Атмосфера в зале была спертая и прокуренная. Пульхр, проходя мимо головы Мерлин Монро, случайно встретился с ней глазами. Голова восприняла зрительный контакт как целенаправленный интерес, жарко улыбнулась, облизнула губы и подмигнула. Пульхр вздрогнул и ускорил шаг. Голова, поняв, что Пульхр пришел сюда не по ее душу, вдогонку попыталась стрельнуть у него сигарету. Как он ни старался глядеть строго под ноги, в самом конце этого коридора из фильма ужасов боковое зрение все-таки выцепило из шеренги мужскую голову с челкой и усиками щеточкой, пылко и беззвучно произносящую какую-то речь. Страшно представить, чтобы сделали бы с хозяином заведения, вздумай он открыть что-нибудь подобное на Земле.