Тут ученая вскинула руку, сфокусировала взгляд на часах, что-то прикинула, и сбавила обороты, вместо мартини налив себе апельсинового сока. Видимо, у нее имелась какая-то самобытная система управления алкогольным опъянением.
…доктор Стерн решила последовать доброму и квалифицированному совету. Она вдруг осознала, что всю предыдущую жизнь занималась ерундой, в то время как существовала очень многочисленная и чрезвычайно маргинальная социальная группа, которую начисто игнорирует классическая этнография, — лемурианские каперы.
Пройдя ускоренные поварские курсы, Стерн устроилась коком на каперский корабль. За несколько недель она добыла немало интереснейшей информации не только о лемурианских каперах, но и о самих лемурианах. И вдруг, ни с того ни с сего, капитан заподозрил ее в шпионаже. Стерн, конечно, рассказала всю правду, что она мирный ученый, дала ссылку на свои научные работы и предложила связаться с ее научным руководителем. Но невежественный главарь, став жертвой чисто внешнего сходства деятельности этнографа и шпиона, ей не поверил. Пираты пустили кока по кругу, собираясь въ конце хоровода ее — как не удержался пошутить главарь — кокнуть, и, чтобы избежать ненужных вопросов или просьб, заранее накинули ей на шею петлю. Когда она полностью смирилась с тем, что ее научной карьере наступает преждевременный и даже скоропостижный конец, с пиратами кто-то связался.
Просидев неизвестно сколько времени с руками, стянутыми пластиковым хомутом, с мешком (судя по застрявшей в волосах сладкой крошке) из-под сахара на голове, Стерн оказалась на лемурианском корабле, на кухоньке Дедала. Лемурианин отпоил доктора пакетированным чаем, по возможности успокоил, сообщил, что он давно следит за ее деятельностью, и выразил восхищение, что им удалось, наконец-то, встретиться лично. После чего сделал предложение, от которого было трудно отказаться. И дело было не в том, что в случае отказа ее ожидало продолжение народного пиратского танца. Нет, Дедал обещал отпустить ее независимо от решения, из чистого уважения к ее научным достижениям. Предложение было такое: она присоединяется к каперскому флоту в качестве частного консультанта и получает уникальную возможность изучать цивилизации, находящиеся за пределами Солнечной системы. Стерн, естественно, согласилась и вот уже восемь лет моталась с лемурианскими каперами по разным звездным системам, недоступным простым ученым.
— Много где побывали? Я имею в виду — другие планеты…
— Я лично была на восемнадцати планетах. Все эти миры человеческие, очень отсталые, в основном уровень Медного и Бронзового века. Только две цивилизации, в том числе Голконда, вышли на уровень 19–20 века.
— И там живут люди? Именно люди?
— Да, хомо сапиенсы в натуральном виде. Я брала анализы, у всех генетический код идентичен нашему.
— Каким же образом мы сумели так широко расселиться?
Стер отпила мартини и поглядела на капитана словно в микроскоп.
— Не мы, а нас… Знаете, как козы расселились на островах Тихого океана? Во времена парусников морские переходы были очень длительными, продукты тухли, про свежее мясо нечего и говорить. Поэтому мореплаватели, оказавшись возле какого-нибудь необитаемого островка, оставляли там парочку козлят разного пола. И уже лет через десять по острову скакали стада парного мяса.
— Вы хотите сказать, что лемуриане расселили людей на других планетах в качестве мясных консервов?
Стерн разозлилась так, что хлопнула ладонью по столу.
— Ну не обязательно же так буквально понимать! Как будто человека нельзя использовать по-другому! К тому же человеческое мясо на вкус хуже собачатины.
Капитан не стал выяснять, откуда она знает вкус того и другого, и решил сменить тему.
— Получается, вы часто совершаете прыжки на лемурианских двигателях?
— Этот раз будет триста двенадцатый.
— Ого! И при этом боитесь «прыгать»?
— Поэтому и боюсь. Вы знаете, что не все корабли выходят из гиперпространства?
— Куда же они деваются?
— Видимо, навсегда остаются там…
— Где?
— Да кто ж его знает? Мне как-то объяснял один физик, что при прыжке корабль вроде бы как на несколько секунд проваливается в пятое измерение, и выныривает уже на другом конце. И вот какой-то, правда, очень небольшой процент кораблей обратно не возвращается.
— Они остаются в этом ином измерении?
— Вероятнее всего, — тут Стерн, подносившая в это время бокал к губам, задержала его, и тихо произнесла: — Говорят, оно обитаемо.
Капитан машинально отметил, что глаза у нее, оказывается, были разного цвета: один голубой, другой — зеленый.
— Пятое измерение обитаемо?
— Вы поразительно догадливы для военного. Правда, нынешняя наука имеет несколько гипотез какое это измерение по счету, кто-то говорит, что пятое, а некоторые полагают, что одинадцатое, некоторые оригиналы утверждают что даже сто двадцать седьмое…
— И кто там обитает?