— Все пошло наперекосяк. Когда она меня бросила — жить не хотелось. До галлюцинаций — представляешь? — дело доходило. Какие уж тут экзамены. В итоге я вначале провалил вступительные экзамены в Вест-Пойнт, а потом — физподготовку в Воронежскую академию. Воронежская академия ладно — там надо было подтянуться двенадцать раз на одной руке. Ну, как офицеру без этого обойтись? Но математику провалить! Тебя в Вест-Пойнт, кстати, безо всякой математики взяли бы, ты им нужен был в команду. Но ты уперся: или принимают обоих, или до свидания. Но я им даже в качестве прицепа к тебе оказался не нужен. В итоге мы оба поехали в Сентенниал, в Торонто. А там уклон в науку и исследования. Исследователи из нас сам понимаешь какие. Я управленец, ты… это ты. Кое-как закончили. Служили на исследовательском судне, в абордажной команде. А какая там карьера: вся абордажная команда — десять человек, командир — максимум лейтенант. Помотало нас по всяким окраинам. В конце концов нас перевели на военный корабль. Потом был Большой Зубец. Ты погиб, мне за вражеское знамя дали патент капитана и «Неуловимого». А потом отправили в командировку на семьдесят лет. Я часто думаю, что было бы, не провали я тогда экзамен. И ты был бы жив, и я бы уже крейсером командовал.
— Ты этого знать не можешь. У вас, Пульхров, это видимо семейная черта: всегда недовольны тем, что есть. Мой тоже все время ныл про поломанную жизнь и неудачную карьеру. Ему уже тридцать пять, а он всего лишь капитан полиции. На базе в миллион жителей. Человек за такую карьеру убил бы, а вы…
— Может, ты в чем-то прав, но…
— Ты бы поглядел, как люди в городах-корпорациях живут! — не дал перебить себя Чехов. — У него личный эсминец с лемурианским двигателем, трюмы завалены новейшей аммуницией, а он все из себя обиженного корчит — крейсер ему не дали! Дали бы тебе крейсер, ты бы ныл, почему не флот.
— Ладно, ладно! Разошелся, демократ… Давай еще вон тот дом осмотрим.
— Слушай, а вот боцман твой…, - начал Чехов, когда они снова вышли на улицу. — Блондинка…
— Олсен.
— Она клон?
— Нет, человек.
— Какая-то она слишком сильная для человека. Хотя и для клона тоже.
— Есть такое дело.
— А по виду так сразу и не скажешь. Стройная такая…
— Она со мной на трех кораблях служила. Ей у Большого Зубца руки оторвало.
— Так она из этих?..
— Киборг, да. Обе руки, плюс армирование грудной клетки и позвоночника.
— А выглядят как настоящие. Руки, в смысле.
— Ну еще бы — Бионикс Корпорейтед. Как истребитель стоили. Зато сейчас у нее по документам удар полторы тонны. Только это… Об этом знаю только я и Картье.
— Понял.
Чехов притих и до площади шел молча. В центре дома выглядели поинтереснее. Никто не знал, что в этих зданиях находилось раньше, и прозвища им дали по ассоциации. Самое презентабельное, каменное, трехэтажное, за колонны окрестили «Домом губернатора». По соседству с ним имелся «Вокзал», потому что рядом с рельсами, и напротив — «Ратуша», с башенкой и часами.
В целом этот населенный пункт вполне соответствовал образу городка на Среднем западе где-то в начале-середине двадцатого века, если бы не странное сооружение в центре площади, где должен был бы располагаться фонтан. С легкой руки доктора Стерн это сооружение прозвали «Котлованом». Это была огромная яма правильной шестиугольной формы, глубиной не меньше десяти метров, уходящая в землю уступами-ступенями. На дне имелась небольшая ровная площадка. Приглядевшись, можно было заметить, что ступень на самом деле одна, она шестиугольным пандусом ввинчилась в землю.
Чехов решил воспользоваться удобным случаем и закурил сигарету. Пульхр неодобрительно встал против ветра.
— Думаешь, это местные сделали или зомби? — сказал Чехов, стоя на краю и заглядывая вниз.
— Точно не зомби, посмотри как все аккуратно. Гранитом облицовано. Врядли грибок, кроме добычи золота, освоил еще и обработку гранита.
— Я спущусь, — сказал Чехов.
Пульхр не возражал. Он остался наверху, время от времени озираясь. Чехов спустился, спрыгивая со ступени на ступень. Оказавшись внизу, он задрал голову, оглядел «котлован» и заорал:
— Э-э-э-эй!
Ему ответило эхо-трехходовка.
— Может, у них тут гладиаторские бои проходили? — спросил Чехов. — Пол песком посыпан, — он ковырнул песок носком ботинка. — Как раньше в колизеях, чтобы ноги на крови не скользили.
— Площадка слишком маленькая для поединка. А песок ветром нанесло.
Чехов с лязгом выволок из ножен абордажный тесак и отсалютовал Пульхру:
— Император! Идущие на смерть приветствуют тебя!
Пульхр вздрогнул.
— Ладно, хватит. Вылезай оттуда.
Чехов, попыхивая сигаретой, сделал пару выпадов.
— Вылезай! Я еще хочу осмотреть административные здания.
Чехов вздохнул, вложил тесак в ножны, выплюнул окурок и растер его носком ботинка.
— Ладно, погнали… Подожди-ка…, - Чехов принялся возить по песку подошвой.
— Ну что еще?
— Тут, похоже, пол стеклянный.
— Ну и что?
— Там что-то есть. Похоже на… Слушай, на меня оттуда как будто кто-то поглядел!
— Хватит дурака валять…
Чехов вместо ответа встал на колени, и стал отгребать песок.