Когда мы вышли наружу, яркий свет ударил нам по глазам. От поверхности снегов, покрывающих землю в округе, отражалось солнце. Оно ослепляло, но в его лучах становилось тепло, и мы с Катриной подняли головы, нежась в потоках света. Мужчины появились следом за нами. Я огляделась и увидела давно протоптанную в снегу тропу, которую сильно запорошило снегом. Мы двинулись по ней и вскоре увидели домик Видящей, осторожно отворили ветхую дверь и вошли внутрь. Вадим и Алексей внесли старуху и положили ее на кровать, обнаруженную нами за самодельной занавеской.
Пешехонов вышел из-за полотна, огляделся и присвистнул:
– Уютненько.
– И даже еда есть, – заметил Том, указывая на висящее под потолком вяленое мясо.
– Я надеюсь, она не обидится, если мы воспользуемся ее гостеприимством, – Вадим подставил деревянный стул, залез на него и снял несколько связок, передавая нам. Спустившись, снова закашлялся, схватившись за грудь. Это всерьез начало меня беспокоить. Я подошла к нему и прикоснулась ладонью к его лбу.
– Лоб горячий! – ахнула я. – Голова болит?
Вадим перехватил мою руку и задержал в своей.
– Эмилия, это ты ледяная, а со мной как раз все в порядке. Но ты такая милая, когда беспокоишься.
Я сердито отдернула руку.
– Это не шутки. Еще не хватало, чтобы ты простудился и заболел.
– Можно напоить его волшебными целебными травами, коих тут в избытке, – предложил Лёша, вгрызаясь в кусок мяса.
– Ты уверен, что это можно есть? – с опаской спросила Катрина, принимая у Томаса свою порцию.
– Пахнет весьма неплохо, – ответил тот. – Думаю, это даже вкусно, – предположил он, кивнув в сторону Пешехонова. Тот жестами дал понять, что вполне согласен с Томми.
– Мы это сможем выяснить только через пару часов, – с сомнением произнесла подруга, но мясо взяла.
Подкрепившись, мы самодельными длинными спичками разожгли огонь в печи. Том еще раз внимательно оглядел хижину и предложил:
– Нам могут пригодиться эти шкуры. Когда солнце сядет, станет очень холодно.
Мы доверились его опыту и послушно сгребли все, что может понадобиться, в шкуры, завязали наподобие мешков и вынесли на улицу.
Я вернулась в дом. У разгоревшейся печи лежала вязанка дров. Я взяла оттуда длинную лучину и подожгла ее. Пора было выполнить последнюю волю хозяйки этого дома. Я обошла комнату, поджигая ткани и сухие травы. Пламя быстро занялось, и вскоре маленький деревянный домик Видящей уже полыхал изнутри. Я поспешно покинула помещение и вышла к друзьям.
Мы еще постояли здесь, наблюдая за тем, как вспыхнула соломенная крыша и загорелись стены. От дома повалил едкий дым, и мы решили начать спуск.
Идти было тяжело. Здесь, на высоте, притяжение земли действовало так сильно, что каждый шаг давался с трудом. А шкуры, которые мы предусмотрительно накинули, казалось, весили в десять раз больше их истинного веса. Солнце постепенно скрылось за тучами, и, как и предрекал Том, стало холодать. Я исподтишка наблюдала за Вадимом. Он изо всех сил старался не показывать, что ему плохо, но по его покрасневшим глазам я понимала, что он все– таки начинает заболевать.
Уже совсем стемнело, когда мы вышли на плато, но котором не было снега. Томми опустился на корточки и потрогал рукой землю, размазав ее между пальцев.
– Почва темная, это вересчатник, – он увидел, что мы не понимаем его, и добавил: – Вересковая пустошь. Килиманджаро разделяется на несколько климатических зон. Думаю, тут также. Сразу за пустошью начнется тропический лес.
– И? О чем нам это говорит? – полюбопытствовал Алексей.
– О том, что нужно сделать привал, – улыбнулся Томми. – Здесь не будет такого отражения света, как на снежных вершинах, поэтому будет слишком темно. Рискованно до рассвета пускаться в путь.
Мы согласились с ним, расстелили оставшиеся шкуры на земле и устроились на них близко друг к другу, чтобы сохранить тепло. Вадим не выдержал и прилег головой ко мне на колени. Я сидела, низко наклонившись к его лицу и поглаживая по волосам. Алексей, скептически оглядев нас, обнял Катрину, согревая ее. Томми сел между нами, прижавшись одним плечом ко мне, а другим к Катрине, и до носа закутался в свою шкуру. Все замолчали, и на пустоши наступила жуткая тишина.
– Вот так и жили пещерные люди много лет назад. Из пещеры на пустошь, из пустоши в пещеру, – сострил Пешехонов. Все, кроме Вадима, который задремал у меня на коленях, рассмеялись.
– Надо попытаться поспать, – сказал Томми и подал нам пример, укладываясь на жесткой земле.
Алексей тоже лег, Катрина устроилась у него на плече. Я продолжала сидеть, боясь потревожить покой Вадима. Наконец, и я задремала, уронив голову вниз. Сквозь сон я услышала шепот:
