– Что ты делаешь? – шепотом спросил меня Вадим.
– Тихо! Лечу тебя! – хихикнула я.
– И как успехи? – улыбнулся он, и я убрала руки, понимая, что это была глупая затея.
– Судя по твоему горячему лбу, никак, – я подвинула Вадима и легла на спину, вытягивая затекшие ноги. – Надеюсь, простуда пройдет быстро. Не хочу, чтобы ты болел.
– Благодаря твоей заботе, я уже завтра буду здоров, – уверил меня Вадик и прилег рядом, обнимая. Наши лица находились в такой близости, что я решилась и легко поцеловала его в губы.
– Это значит, что мы снова вместе? – довольно спросил Вадим, не открывая глаз.
– Давай спать, – мягко прошептала я, уклоняясь от ответа.
Утром меня разбудил Том. Алексей и Катрина стояли на склоне, жуя жесткое вяленое мясо, и вглядывались вдаль. Пешехонов в одной руке держал мясную полоску, а другой фотографировал виды, открывающиеся отсюда. Вадим почувствовал, что я встаю, и пошевелился. Я наклонилась к нему и снова потрогала лоб. Температура спала. Это не могло меня не радовать.
– Пора отправляться, голубки, – сказал Алексей, не глядя в мою сторону. Было заметно, что он недоволен нашим сближением с Вадимом. Тот, в свою очередь, встал, довольно потянулся и громко заявил:
– Чувствую себя великолепно. Твои поцелуи творят чудеса! Может, пропишешь мне еще парочку для лечения? – он помог мне подняться и рывком притянул к себе, целуя.
– Хватит лизаться, – отозвалась Катрина, – идите лучше посмотрите, какая красота вокруг!
Мы с Вадимом подошли к небольшому скалистому выступу, поросшему мхом и вереском. Алексей демонстративно покинул нас, вернулся к месту стоянки и стал собирать вещи. С уступа открывался восхитительный вид. Внизу под горой вырисовывалась огромная Долина Инферин, полностью опоясанная густым серым туманом. Далеко на горизонте виднелись зеленые леса и вспаханные поля. Пересекая Долину почти по диагонали, несла свои бурные воды широкая река. Дома местных жителей казались отсюда маленькими черными точками. Наш выступ располагался так высоко, что даже птицы пролетали под нами.
Собрав вещи, мы двинулись в путь. Воздух все еще был разреженным, и дышать по-прежнему было тяжело. Вадим кашлял, но заверял меня, что ему лучше. По крайней мере, здесь было уже значительно теплее, и я надеялась, что его болезнь осталась позади. Вскоре пейзаж стал меняться. Появились тропические растения, обвитые лианами и покрытые лишайником. Здесь, в этой полосе Орнамилик, было не так безжизненно, как на вершине. Мы видели пасущихся средь деревьев животных, змей и птиц с ярким оперением. Было заметно, что они знают человека, потому что при нашем приближении пугались и убегали. Облака висели низко над деревьями, создавая большую влажность. Почва и трава были мокрыми, ноги скользили, и это сильно замедляло движение. Деревья росли так густо, что их сырые ветви то и дело цеплялись за нашу одежду. Через несколько часов все утомились, и было решено сделать привал.
Мы остановились у широкого ручья. Вода в нем была настолько прозрачной, что было видно рыбу, в которой Томми опознал форель. Местность становилась довольно живописной. Я почувствовала, как натерла ногу, и присела, чтобы снять обувь. Мужчины решили оставить нас с Катриной здесь, а сами отправились на разведку в разные стороны. Я не хотела их отпускать, но меня никто не слушал.
Мы разговаривали с Катриной, когда почувствовали, как земля слегка вздрагивает и издает зловещий гул.
– Ты слышишь? – спросила подруга, внимая голосу горы. – Что это?
– Похоже на вулкан, – предположила я. – Он никогда до конца не засыпает.
– Звучит оптимистично, но пугающе. Надеюсь, он не надумает извергаться, пока мы здесь.
Я закусила губу в нерешительности, но потом все-таки спросила:
– Кать, как ты? У нас даже не было времени поговорить. Как ты держишься?
– Ты про Романа? – сухо уточнила она, а я кивнула. – Не начинай этот разговор. Лучше скажи, что творится в вашем любовном треугольнике? А то я уже совсем ничего не понимаю.
– Хотелось бы знать, – глубоко вздохнула я.
– Так нельзя, – убежденно заявила подруга. – Нужно выбрать либо одного, либо другого. Иначе они поубивают друг друга.
– Я не могу. Мне жаль Вадима, он хороший.
– Все равно его не брошу, потому что он хороший? – вспомнила Катя фразу из детского стихотворения. – Тебе не кажется, что это не основание для прочных отношений?
