Да, говорят, есть это особенное чувство у людей, да и вообще у живых существ, уникальное и не подвластное объяснению. Если у землян это чувство привязанности, привычки (со временем), собственности и удовлетворение внешними данными (и еще пару нюансов связанных с половыми утехами), то у сафирцев все-таки что-то другое.
Сами они называют это «проникнуться». Прикол в том, что по любому обязательно проникаются оба. Парадокс, но, если учесть то, что живут они по три столетия атомных лет, зачастую ищут «мисс Ту Самую» целых полжизни.
Есть и солидная доля несчастных, так и не проникшихся ни к кому до самой смерти. Так и не познав из-за этого радости материнства, счастья прогулок под усыпанным звездами небосводом и чувства убаюкивающего и успокаивающего горячего дыхания самого близкого человека рядом в ночной тишине. Из-за этого львиная доля сафирцев — образованные, целеустремленные и абсолютно спокойные состоятельные люди. Что они именно любят, так это работать. Такая раса узколобых трудоголиков.
У них в принципе и не существует даже такого понятия как ревность или супружеская измена, им этого даром не надо, им надо только своего, а если своего нет, то и пофигу тогда.
Если бы все земные государства к этому времени не объединились в Альянс, и такая страна, как Англия продолжала бы свои отдельные исследования, то уверен, что именно британские ученые обязательно бы разгадали секрет сафирской любви. А вот остальным профессорам что на голубой, что на темно-синей планетах как бы не до этого.
Конечно, возможно, дело в сафите и его присутствии везде добавляет успокоительного в кровь сафирцев, хотя, по бесам этого не скажешь, а воздух-то, земля и вода у всех одни. Можно предположить, что сделала свое дело бесконечная агитация на планете с момента начала ее колонизации. Которая призывает к порядочности и трудолюбию, патриотизму и уважению, и к верности принципам и партнеру. Эта агитация везде: стерео-плакаты, сеть, да она не звучит разве что только из холодильников! Тысячелетиями людям на Сафире прокапывали мозги, и пропитали их преданностью до самого мозга костей, что это стало едва ли не частью их ДНК.
