Едва массивные двери огромного грузового лифта закрылись Сталина рухнула на пол и завывая разрыдалась. Она плакала взахлеб и причитала, кляла судьбу и случай, проклятую планету с ее проклятым населением, и проклятую Торинскую породу, которая уже больше пяти лет будоражит ее жизнь, а теперь-то и вовсе. Она, Нина Сталина… Легендарный майор Альянса — Нина Сталина, не то, что дала бежать преступнику, она ушла сама, не найдя сил противостоять ему. Может сработал возраст? Ведь ей пятьдесят… Ну, и пусть, это только одна шестая ее жизни, большинство ее подруг давно замужем, давно с детьми, взять ту же плачущую напротив Мару. Нет, Нина не такая, эта карьеристка и волевая баба умудрилась втюриться в сафирианина-мятежника, который еще и без ума от нее. Что делать? Напиться и излить душу несчастной Маре и преданной Кысе, мурлыкающей и трущейся о заплаканное лицо своей хозяйки. Лифт плавно начал набирать разгон, вознося заплаканных, но героических женщин.
Сафир тогда пролил гораздо больше слез, чем землянка и сафирианка поднимающиеся в гигантском грузовом аэролифте. Бесогоны оказались настолько не готовы к атаке мутантов, что в растерянности, не нашли ничего умнее, чтобы справиться с отчаянно бьющимся врагом не прицеливаясь выпустили шесть маховых плазма-зарядов, прямо по Хору, и практически стерли столицу Сафира земли, погубив десятки миллионов жизней. Выпуски новостей сети в прямом эфире безостановочно транслировали происходящее. Враги в балахонах сгорали в огне, укрывая собой человеческих детенышей и женщин.
Страх, ненависть и непонимание царили на темно-синей планете. Мутанты реально пытались спасти людей. Мутанты реально спасали людей! Зачем нападали? Что происходит? Ломали головы дикторы, ломали головы корреспонденты, ломали головы зрители.
Хор пал, пали несколько провинциальных пунктов под ним. Пока черная туча летучих призраков с ярко-красными лазерными косами расползалась и накрывала пожирающим военную технику туманом, из Небесных Врат не спеша вывалился звездный десант. Земляне пришли снова защитить Сафир от его народа.
Многокилометровые боевые грав-крейсеры закрыли все затянутое густым дымом от пожаров небо над Хором. Вытянутые корабли синхронно актитвизировали все оружие на каждом борту и начали палить из десятков тысяч стволов по пытающимся пробиться через защитный экран призракам.
Но, это повторный фокус, и призраки были явно готовы к начавшемуся дождю апокалипсиса. И в мгновение синхронного залпа телепортировались между крейсерами все до одного. Пушки сначала накрыли пламенным огнем разрушенный Хор, а спустя мгновение, следуя автонаводке начали палить по союзникам, растерянно и отчаянно пытающимся отключить убивающую их соратников автоматику, искренне жалея, что Существу не доверили управление пушками, интеллект бы такого не допустил.
Пушки тупо продолжили молотить плазма-снарядами, пулеметной очередью и гранатометными болвансками кромсая на куски соседние грав-крейсеры. Пробивая экраны и уничтожая друг друга.
Пять величественных и впечатляюще огромных военных крейсеров — гордость и мощь Альянса, наводящая жуть на любую колонию, непобедимая армада — увешанная несчетным количеством боевых стволов пала на сафирской земле, казалось бы, от банальной хитрости воинов никчемной расы третьего мира.
Победоносный треск, поднятый глотками бесов, словно жуткие помехи разводил вибрацию по земле, что даже трескались чудом уцелевшие окна.
Но, Нина этого всего еще не знала, не знала Мара… Не знали Грок и Крок. У всех четверых был свой повод ля расстройства. А взрывы никак не выдавали себя на пятикилометровой глубине, усиленным как бомбоубежище складом.
Едва закрылись двери лифта, Грок снова тяжело поднялся:
— Я однажды законсервирую эту языкастую тварь…
Крок ровным и вымеренным голосом проговорил:
— Ты обманул меня, брат. Ты сказал, что Мара в этом не участвует.
Грок взялся за голову.
— Стоп-стоп, не перекладывай с больной головы на здоровую. Ты попросил сказать, что я пошутил, что Мара в этом участвует. Я сказал, хорошо, и сказал, что пошутил, что Мара в этом не участвует.
— Это подло! — рявкнул Крок и пнул небольшую горку сафита.
— Мы живы. Она жива. Харэ ныть, с ней все будет хорошо, и с детьми. — Грок с болью на лице тер ударенную током грудь. — Их как минимум увезут с этой планеты, и даже если мы не справимся, они будут жить.
— Как кто? Думаешь жизнь в заточении лучше смерти?
— Думаю, ты даешь волю чувствам, брат. Включай уже свой гениальный мозг, он нужен. Я же не скулю о том, что стал первым сафирцем, которого продинамили. Дела не ждут.
