– Ч-чего? Так, я сейчас остановлю кровь, а ты говори, что там у вас произошло!
Икки рассказал, как Аясэ попросила его прийти ночью на крышу, а потом внезапно спрыгнула вниз. Парень спас её при помощи Итто Шуры и в процессе нанёс школе ущерб.
Естественно, он не стал умалчивать о том, что Аяцудзи намеренно лишила его козырной карты накануне матча.
– В-вот как…
Если Икки говорил правду, то у Аясэ были большие проблемы. Конечно, из академии она не вылетит, но от турнира её отстранят.
– Но откуда ты знаешь, что она будет жульничать?
– Когда ограду что-то рассекло, Аяцудзи-сан не сдвинулась с места, однако я чётко слышал, как просвистел меч. Полагаю, способность Аяцудзи-сан как-то связана с дистанционными режущими атаками, активируемыми по желанию. Исходя из этого, я более чем уверен, что она расставит ловушки по всей шестой тренировочной арене. Она уже имитировала суицид, чтобы лишить меня козыря, и на этом вряд ли остановится.
– А ещё у неё, можно сказать, решающий матч. Куда уж тут до красивых методов. Но имитация суицида… Это серьёзное дело.
– Моё обвинение нельзя рассматривать в качестве доказательства.
– Ты прав. Слова словами и останутся. Я-то тебе верю, но… Ладно, поступим вот как. Я буду внимательно наблюдать за матчем. Если она будет жульничать, я сразу же остановлю бой. Так что можешь не волноваться.
– Нет, вы неправильно меня поняли. Я не хочу, чтобы вы останавливали матч.
Из носа Орэки снова брызнула кровь.
Голова закружилась. Переборов недомогание, Юри заткнула ноздри салфеткой.
– Что? Не останавливать? Я правильно тебя поняла? Тогда зачем ты мне всё рассказал?
– Потому что вы спросили, откуда на здании вмятина. Кроме того, вы сами могли заметить нечестную игру Аяцудзи-сан и остановить бой, а я этого не хочу.
– Почему?! Если она действительно сжульничает, у тебя будет техническая победа. Неужели ты не понимаешь, насколько принцип «один бой – одна победа» важен в отборочном туре?
– Понимаю. Проигрывать нельзя, иначе вылетишь.
– Вот именно. Проигрывать нельзя ни в коем случае. И ты всё равно настаиваешь на своём?
– Да, сэнсэй, я прошу вас.
«Ничего не понимаю. Ведь Куроганэ-кун, по идее, должен цепляться за любую возможность победить».
Юри принимала у Икки вступительный экзамен и ещё тогда поразилась его упорству и желанию дойти до цели.
Она переживала, что талантливому парню пришлось потерять целый год из-за узких взглядов взрослых рыцарей на мир.
К счастью, в правлении академии произошли перестановки, и новая директриса разрешила Икки участвовать в турнире наравне со всеми.
Он должен был стремиться к вершине Фестиваля всеми правдами и неправдами… но при этом выгораживал того, кто нарушил главный рыцарский запрет.
– Можешь объясниться?
– Я хочу верить.
– Верить?
– Да… Я всю ночь провёл в размышлениях. Если я послушаюсь Алису и разорву всё, что связывает нас с Аяцудзи-сан, то одержу техническую победу. Но правильное ли это будет решение? Я думал, думал, но ответа не нашёл… Понял только одно.
– И что же?
– Я не хочу ничего разрывать… Я буду верить до самого-самого конца, что Аяцудзи-сан просто проиграла чему-то и потеряла саму себя.
Икки знал, что Аясэ улыбалась, радовалась своим успехам и хвалила его грубые ладони совершенно искренне.
– Я решил, что буду верить обычной Аяцудзи-сан, а не той, которую увидел ночью.
В минуты отчаяния люди, образно говоря, слепнут, забывают о самих себе.
Икки испытал это на собственной шкуре.
Таких людей можно спасти. И сделать это должны их друзья и родные.
Раз Аясэ отчаялась и не слышит криков собственной души, как и Икки когда-то…
– Я хочу спасти её. Сэнсэй, прошу, позвольте мне в последний раз попробовать докопаться до истины.
«Ну как я могла ему отказать?»
«Будь всегда справедлив, будь честен даже с врагом», – вот принципы настоящего рыцаря.
Вообще, рыцарь – это идеализированный образ. У каждого он свой.
Конечно, Юри с первого взгляда увидела разбросанные ловушки, но промолчала, потому что уступила Икки право определить исход матча и судьбу Аясэ.
Она просто наблюдала за их поединком.
«Спаси друга, который безмерно дорог тебе».
Если коротко, Икки с самого начала знал обо всём, в том числе и о ловушках. Он просчитал, что Аясэ не захочет затягивать бой и, потворствуя её замыслу, понёсся прямо на вакуумные клинки.
Чтобы поговорить с ней на мечах.
«Эх, вот бы я с самого начала об этом подумал», – усмехнулся парень, поражаясь собственной глупости.
Икки за месяц не разобрался с чувствами Стеллы, своей девушки. Естественно, метаний Аясэ он тоже не увидел.
Куроганэ ясно понимал только один язык – язык мечей в поединке между двумя воинами.
И сейчас он… узнал, что чувствует Аясэ.
– Как я рад, что не ошибся в тебе.
– В каком смысле?
– Аяцудзи-сан, ты не из тех людей, кто со спокойной душой творит зло.
– Ох, а я-то уж испугалась… Ха-ха! На себя посмотри, весь изранен и ещё несёшь всякий бред. Мягкосердечный дурак, – насмешливо, как и тогда, на крыше, сказала Аясэ.
Но…
– Это не бред.
Икки не купился на дешёвую ложь снова.
Мечи никогда не врут.
