Эдельвейс была уверена в своих силах и не стала бы уклоняться. И, в принципе, она рассуждала верно, но не учла одного: Икки рассчитывал встретить блок.
Как бы там ни было, Двукрылая оставалась человеком, строение её тела мало отличалось от строения тела Куроганэ (исключая физиологические особенности, конечно). И вибрация оказала бы на неё тот же эффект.
Клинки столкнулись. Колебания прокатились по Интэцу и проникли в организм Эдельвейс, вызывая сокращения мышц и ударные волны...
А в следующее мгновение из Икки хлынула кровь.
– Э...
Кожу по всему его телу разорвала невидимая сила.
«Что за?.. А, ну, понятно. Всё просто. Она сделала то же самое, что и я, только намного сильнее и быстрее. Её удар мало того что затушил мой, так ещё и в меня проник.»
– ...
Икки думал, что уловил суть стиля Эдельвейс, но заблуждался. Он видел только то, что ему разрешили увидеть. Двукрылая с начала и до конца диктовала условия боя.
Парень содрогнулся от леденящего кровь ужаса.
«Она настолько сильна?..»
Он сделал всё возможное, испробовал самые разные приёмы, придумал хитрый план…
Но даже не прикоснулся к Эдельвейс.
«Неужели вершина мира уходит настолько далеко ввысь?!» – изумился Куроганэ. Он и представить не мог такого.
А затем пришёл конец.
Икки больше не мог атаковать.
Эдельвейс неуловимым движением взмахнула мечом в правой руке и обрушила его на Интэцу.
Катана сломалась. Белый клинок резанул по плоти.
– Ау...
Рана была не очень глубокой, однако парень всё равно «поплыл».
Девайс – это материальное воплощение души блейзера. Его уничтожение наносит серьёзный ментальный урон владельцу.
Двукрылая не стала наносить контрольный удар, понимала, что он не потребуется. Она уже отвела взгляд, как...
– Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
– ?!
Чуть было не упавший Икки с рёвом выпрямился, поймал осколок клинка Интэцу и из последних сил нанёс удар.
Но Эдельвейс лёгким движением руки отразила атаку.
– Не сдаёшься? – спросила она. В её голосе проскользнула едва заметная нотка удивления. – Ты же с самого начала знал, что у тебя нет ни единого шанса. Меч – твоя душа – сломан, ты в любую секунду потеряешь сознание. Ты больше не можешь сражаться… Так почему ты встаёшь у меня на пути? Я не горю желанием просто так истязать детей. Я не собиралась убивать ни тебя, ни твою сестру. Не забывай: останавливая меня, ты подвергаешь сестру опасности. Сэр Валленштейн не так добр с детьми. Ты тоже понимаешь это, не так ли?
Тяжело дышавший Икки кивнул.
– Да... Понимаю... Ты добрая...
– Тогда почему?
– Потому что Сидзуку это не устраивает, – неимоверными усилиями воли оставаясь в сознании, ответил он, глядя в глаза Эдельвейс. – Если я отпущу тебя... Сидзуку, может, и спасётся. А вот Алиса нет!
– Он преступник. Такова его судьба.
– Возможно. Но Сидзуку это не устраивает. Поэтому-то она и приехала сюда! А я обещал помочь ей! Пусть я умру, но не отпущу тебя!
Эдельвейс чуть нахмурилась и спросила:
– Умрёшь? Но жизнь бесценна, согласись. Сразившись с тобой, я ощутила сколь сильны амбиции и стремления, что живут в тебе. У тебя есть мечта. У тебя есть любимая. И ты готов распрощаться со своей жизнью?
Икки слабо улыбнулся.
– Впервые в моей жизни...
– Что «впервые»?
– Впервые Сидзуку попросила у меня помощи, – вспомнив об отношениях с сестрой, ответил Икки. – Я всегда волновался, что ничего не делаю как брат. Но она уважает и любит меня. И сегодня она наконец-то обратилась ко мне за помощью. Доверилась мне, своему беспомощному брату. Этого более чем достаточно, чтобы поставить на кон свою жизнь!
«Я не отступлю. Не могу отступить! Я жив только потому, что её желание поддерживает меня, хоть я этого и недостоин. Да что я за брат буду, если не рискну жизнью?!»
– Моя сила в слабости. Я остановлю тебя, сильнейшая! – решительно заявил он.
«Пока я жив, ты не пройдёшь!»
Эдельвейс увидела, как пылает его взор, и выдохнула.
«Вот это воля… Я ещё не видела парней его возраста, у которых бы так горели глаза. Какая сила, какие стремления… И какая широкая душа. Он рискует собой ради других, даже не задумываясь. Давно я не встречала настолько прекрасных людей».
– Мальчик, как тебя зовут?
– Икки Куроганэ.
– Куроганэ… Юный воин, позволь мне извиниться на неучтивое поведение, – произнесла Эдельвейс, отскочила далеко назад и продолжила:
– Ты не ребенок, который нуждается в опеке. Ты мужчина, который достоин узреть всю мою мощь. Поэтому... я лишу тебя жизни сильнейшей в мире атакой. Как рыцарь рыцаря.
В первый раз сегодня она решила не сдерживаться. И…
Хлынул поток чистой энергии.
Эдельвейс оказалась в центре вихря ослепительного света.
Взметнулись тучи пыли, согнулись и заскрипели деревья, а оконные стекла разлетелись вдребезги.
Казалось, в человеке не может уместиться столько силы.
Валькирия развела руки с мечами в стороны, как крылья...
– Приготовься.
…И взлетела.
Теперь она сражалась не против слабого ребёнка, но против рыцаря, достойного её уважения. И она вознамерилась оборвать его жизнь!
