Наложничество (frilla = наложница) – западные хронисты говорят о существовании у скандинавов многоженства. Действительно, в «Саге о Харальде Прекрасноволосом» называется несколько жен этого норвежского конунга (ок. 885 – ок. 930), хотя не уточняется, последовательно или одновременно он с ними сожительствовал. О другом норвежском конунге, Харальде Суровом (1044–1066), в саге сообщается, что он взял в жены Тору (по-видимому, в 1048 г.), сыновья от которой наследовали его престол. В то же время другая его жена, Елизавета Ярославна (брак с ней Харальда датируется зимой 1043/44 г.), от которой Харальд, по свидетельству того же источника, имел только дочерей, была еще жива и после смерти Харальда выступает как его вдова. Трудно, однако, решить, следует ли говорить здесь о браке или об институте наложничества, широко распространенном в среде скандинавской знати. Так, согласно «Саге о Харальде Прекрасноволосом», наследовавший ему на престоле Хакон Добрый (935–961) был сыном от наложницы; в «Саге о Магнусе Голоногом» (1093–1103) перечисляются его наложницы – матери каждого из трех сыновей, правивших после него; сын норвежского конунга Сигурда Крестоносца (1103–1130) от его наложницы Боргхильд стал норвежским конунгом Магнусом Слепым (1130–1135); матерью шведского конунга Энунда-Якоба (1022 – ок. 1050) была Эдла, наложница Олава Скотконунга (995–1022).
Наличие у конунгов многочисленных наложниц и детей от них создавало богатую почву для такого явления, как самозванчество. В Норвегии в период гражданских смут (вторая половина XII в.) действовало несколько самозванцев, объявлявших себя незаконными сыновьями того или иного конунга. Один из них, Сверрир, смог утвердиться на престоле и дать начало норвежской королевской династии.
Наложницей могла быть как свободная женщина, так и рабыня; различие заключалось в том, что последняя не имела возможности по собственной воле оставить сожителя. По-видимому, не исключалась и контаминация этих двух категорий. Так, чтобы подчеркнуть сомнительное положение человека, рожденного вне брака, его зачастую называют в сагах «сыном рабыни», хотя в действительности его мать могла быть свободной женщиной. О наложнице Харальда Прекрасноволосого, женщине благородного происхождения, в саге говорится, что ее «называли рабыней конунга».
Положение детей от свободнорожденных и рабынь с правовой точки зрения было одинаковым – они считались равно незаконными, и отец мог признать их своими наследниками только через специальную процедуру и при наличии ряда обстоятельств. В иных случаях незаконнорожденные дети могли стать наследниками только с согласия их законнорожденных братьев и сестер.
Положение наложниц и их детей в условиях родового общества подробно освещено в сагах, написанных на исландском материале («сагах об исландцах»). Из них явствует, что наложница бонда, получив от сожителя землю и имущество, могла завести собственное хозяйство и воспитывать его детей. Последние выступают обычно частью родового клана (хотя процедура «введения в род» нигде не упоминается). Так, на них распространяется обычай кровной мести, – например, в «Саге о Ньяле» наложница Ньяля требует от его законных сыновей отомстить убийцам сына, а их мать присоединяется к этому требованию. Знаменательно в этой ситуации поведение самого Ньяля, который покидает жену и проводит ночь в доме наложницы, потерявшей сына. Согласно «Саге о людях из Лаксдаля», Олав Павлин – один из самых славных и могущественных исландских бондов – был сыном рабыни, хотя и знатной по происхождению.
Широкое распространение наложничества в исландской среде в XII–XIII вв. было основано на взаимной выгоде. Родственники наложницы становились надежной опорой ее сожителю – местному предводителю, а с другой стороны – породнившись с ним, они повышали таким образом свое влияние. Статус женщин, ставших наложницами могущественных людей, заметно повышался. Часто судьба наложниц зависела от того, какое место в обществе смогли занять их дети (Байок: 2000; Джаксон: 2000. С. 151–155; Исландские саги: 1956. С. 612–613; Круг Земной: 1980. С. 63–64, 420, 476; Karras: 1990. Р. 141–162).
