Иногда в память об умершем воздвигали камень с рунической надписью. Практика установки мемориальных камней известна в скандинавских странах со II до XIV в., но особенное распространение она получила в «эпоху викингов». Больше всего подобных стел сохранилось до наших дней в Швеции (около 2500); в Дании известно около 240, а в Норвегии – всего 45 рунических камней. Мемориальные стелы устанавливались поблизости от усадьбы умершего и одновременно в посещаемых местах – у мостов, дорог, в полях, где проходили тинги. Они различались своими размерами: высота их варьировалась от 0,5 до 3 м, а ширина от 0,5 до 2 м. На камнях вырезались рунами краткие надписи, в которых указывалось, кто и в честь кого установил этот камень, а также пояснялись некоторые обстоятельства жизни и смерти покойного. Камень могли поставить родители в память о сыне, сестра в честь брата или сын в честь отца. Иногда надпись заканчивалась указанием имени выбившего ее мастера. На камнях также высекались изображения крестов, человеческих фигур, растений, животных, птиц, кораблей и фантастических зверей. Часто на них изображался змей и текст надписи располагался на его туловище (Ковалевский: 1956. С. 143–146; Мельникова: 2001. С. 15–28, 273–347; Сванидзе: 2014. С. 331–335; Симпсон: 2005. С. 226–228; Ellis: 1943. Р. 35, 38, 56–58).
Тризна (erfi) – поминальный пир. Тризна не всегда следовала непосредственно за погребением. На нее старались собрать большое количество приглашенных, в том числе из отдаленных мест, ибо чем пышнее и многолюднее она была, тем большее почитание воздавалось покойному.
По языческой традиции сын становился законным наследником своего отца на тризне, которую он устраивал. В «Саге об Инглингах» зафиксирован древний обычай, заключающийся в том, что наследник конунга должен был сидеть на скамеечке перед престолом, пока не вносили кубок, который назывался Кубком Браги. Тогда он должен был дать обет совершить нечто значительное (например, расширить свои владения) и осушить кубок. Только после этого он садился на престол, который прежде занимал его отец. Связь с этим обычаем просматривается и в «Саге о йомсвикингах», поскольку предводитель йомсвикингов Сигвальди дает обет отправиться в поход против норвежского ярла Хакона на тризне по своему отцу. Отчетливее всего эту связь обнаруживает редакция AM 510. Здесь сохранены детали ритуала: Сигвальди сажается конунгом на престол ярла – своего отца лишь после того, как приносит обет и осушает поднесенный ему рог. В соответствующем эпизоде «Саги об Олаве сыне Трюггви» обеты всех четырех вождей йомсвикингов, а также самого конунга Свейна даются во время коллективной тризны по их отцам (Круг Земной: 1980. С. 31, 120).
Воспитание (fóstr) – в древнескандинавском обществе была распространена практика передачи ребенка на воспитание – иногда в семьи родственников, иногда в совершенно чужую семью. Как правило, воспитатель был по социальному статусу ниже родителей воспитанника. Возможно, в каких-то случаях люди малоимущие получали средства на прокорм ребенка и вознаграждение за свои труды, но чаще всего за воспитание расплачивались дарами и связями, которые ценились выше. Обязанности воспитателя и его ответственность за ребенка были велики. Особое отношение было к сиротам, которых пристраивали в какую-либо семью, – для них воспитатель заменял отца. В семье воспитателя ребенок рос вместе с его детьми до 15–18 лет. Вырастая вместе, родные и приемные дети становились побратимами. Близкие и доверительные отношения между воспитателем и взятым на воспитание ребенком не прерывались до смерти одного из них. Воспитатель принимал участие в делах уже взрослого воспитанника, выполнял его поручения, в том числе и в качестве посредника. Система воспитания способствовала развитию социальных отношений между разными семьями. Благодаря воспитаннику семья воспитателя обретала себе новых покровителей, а семья воспитанника – новых союзников и полезные связи. Передача детей короля на воспитание в семью иноземного монарха или передача сына знатного человека на воспитание ко двору короля были своеобразной формой заложничества и гарантировали сохранение мира как внутри страны, так и в отношениях с соседями (Сванидзе: 2014. С. 287–292).
