— Мы резали индейцев, как каких-нибудь свиней на бойне. Не думаю, что резня дарует умение составлять законы.
Жене Раванеля, Фрэнсис, часто приходилось сдерживать острого на язык, вспыльчивого полковника, и Джеймс Петигрю заметил по этому поводу:
— Как жаль, что Фрэнсис не может баллотироваться в сенат вместо Джека.
Его фраза стала популярна в светских кругах.
Отказ Джека и презрительное отношение к «резне» испортили репутацию, которую он приобрёл благодаря своему героизму, и больше ему не предлагали баллотироваться.
Джека это не волновало. Он чувствовал себя счастливее всех, когда скакал верхом, тренировал лошадей, делал на них ставки, покупал или участвовал в бегах, и некоторые говорили:
— Единственный человек, который когда-нибудь нравился Джеку Раванелю, — это его жена.
И добавляли:
— Как ему повезло с Фрэнсис.
Фрэнсис была одной из тех счастливиц, которые умеют принимать достойный вид и сбрасывать его так же легко, как меняют шляпки. Её безупречное умение держать себя на службе в церкви Святого Филиппа или на прогулке по Бэй-стрит улетучивалось, как дым, когда она разражалась ребяческим смехом над грубоватыми шуточками своего мужа или отдавалась его ласкам в те моменты, когда полагала, что слуги не наблюдают за ними.
Накормив Джеху завтраком — два яйца, овсяная каша да горбушка вчерашнего хлеба, — Руфь отправлялась к Раванелям, чтобы переодеть и накормить мисс Пенни. Днём, пока малышка спала, Руфь относила Джеху корзинку с обедом. Джеху съедал сыр и яблоко, а Руфь, сидя с ним среди ароматных стружек, вдыхала резкий запах столярного клея и размышляла, за что Господь Бог так осчастливил её.
Однажды после обеда, когда Джеху встал, отёр рот и взялся было снова за инструменты, Руфь объявила, что хотела бы стать замужней женщиной до того, как родится ребёнок.
— Что?.. — спросил Джеху. — Я… Ребёнок?
Он помог ей подняться на ноги и обнял, стараясь не прижать живот.
Джеху попросил Денмарка Веси быть свидетелем на их свадьбе. Когда-то Денмарк служил юнгой у капитана Веси (поговаривали, что миловидный мальчик был больше чем просто юнгой), но тот продал его плантатору из Сан-Доминго. Прибыв на плантацию, мальчишка разыграл приступ падучей болезни: лягался, бесновался и плевался так, что изо рта шла пена, а кусался так яростно, что плантатор с отвращением отправил его обратно на корабль, потребовав полного возмещения расходов.
Несмотря на этот неприятный инцидент, мальчик смог восстановить доверие капитана, выучился читать и постепенно стал его писарем. Когда капитан вышел на пенсию и основал торговлю предметами судового обихода складом на Ист-Бэй, Денмарк Веси прекрасно управлялся с работой, которой не погнушался бы и белокожий управляющий.
— 1884, — с восторгом вспоминал Джеху. — Это был номер в лотерее, в которой Бог подсказал Денмарку попытать счастья. Знаешь, сколько он выиграл?
Руфь, уже слышавшая эту историю, послушно спросила:
— И сколько же он выиграл?
— Тысячу пятьсот долларов.
— Так много?
— Денмарк купил себе свободу. Никто теперь не может сделать Денмарка Веси своим рабом. Он сам сделал себя свободным.
— А его жена, Сьюзан, свободна? А его дети?
— Денмарк может жить где угодно, — продолжал Джеху. — В любом месте на земле. Поехать в Либерию, на Гаити или в Канаду… Может уехать из Низин в Филадельфию. Там нет рабов.
— А жена и дети тоже?
— Нет. Денмарк не уезжает, потому что не хочет, а они — потому что не могут!
Крупный плотник шестидесяти лет с очень тёмной кожей устраивал занятия по чтению Библии у себя дома по вечерам каждый вторник и пятницу.
Преподобный Моррис Браун, пастор церкви на Кау-элли, имел кожу кофейного цвета, как у Джеху. Его лысину обрамляли остатки всклокоченных волос, которые он собирал в пучок, чтобы они не растрепались от ветра, даже когда его не было. Браун был туговат на ухо и порой не понимал, что ему говорят, и в ответ только вежливо кивал. Он склонял свой кроткий взгляд к Новому Писанию, в то время как Веси, неофициальный помощник Брауна, редко отклонялся от более сурового Ветхого Завета.
Господа, даже самые консервативные, которые с подозрением относились к любым сборищам негров, считали, что Браун не приносит никакого вреда и, как христиане, надеялись встретиться с ним и другими слугами в раю, где они могут понадобиться.
Преподобный отец Браун с лучезарной улыбкой обвенчал мистера и миссис Джеху Глен в присутствии своей паствы и попросил Господа благословить их союз. Руфь и помыслить не могла, что может быть так счастлива. Она вся светилась от счастья, лёгкая, как пёрышко.
В просторном голубом платье живот у Руфи не выпирал, а Джеху был очень хорош в старом сюртуке Раванеля и цилиндре, несколько помятом одной из лошадей полковника. На деньги, подаренные миссис Раванель на свадьбу, Руфь купила Джеху белый шейный платок.
