— Капитал, — поучал Джеху, — делает человека свободным. У меня был такой Капитал, что мы могли есть мясо каждый день. Но он был потрачен на то, чтобы ты оказалась здесь.
— И вот я здесь, — со смехом ответила Руфь, взбираясь к нему на колени.
Руфь нашла работу торговкой на рынке. Она забыла языки, на которых говорила в детстве, но торговаться не разучилась.
Когда она отдала свой скромный заработок Джеху, он сказал:
— Будем притворяться, что ты моя служанка, но мы же оба знаем, кто кому подчиняется, правда?
Свободные светлокожие мулаты предпочитали ходить на службу вместе с белыми в епископальную церковь Святого Филиппа. Вступление в их сообщество, называвшееся Братством Коричневых[26], стоило пятьдесят долларов, и они, как и белые, платили налоги. Некоторые держали прислугу; самые богатые из них владели дюжиной рабов.
Джеху и Руфь, подобно большинству цветных, посещали Африканскую методистскую епископальную церковь на Кау-элли, расположенную на северном краю города. Это было большое новое здание, побеленное изнутри и снаружи; и лучше было не прислоняться к стенам, поскольку сквозь побелку проступала смола — сосновые доски были свежими. Внутри стояли скамейки без спинок и простая, ничем не украшенная кафедра, но парадная дверь из лучшего вишнёвого дерева, сработанная Джеху Гленом, была очень хороша, и священник, преподобный Моррис Браун, собственноручно открывал и закрывал её большим железным ключом.
Отец Браун был свободным цветным и раньше служил сапожником, пока не услышал призыв Господа, в связи с чем отправился на север в Филадельфию, чтобы вразумиться и принять сан. Его дела пошли в гору. В процветающей церкви Брауна женили, отпевали, отпускали грехи, а также предлагали занятия по изучению Библии слугам, которые не умели читать, и уроки в воскресной школе их детям.
Основанная свободными цветными, хорошо известными в городе ремесленниками, Африканская церковь явственно держалась такой позиции, что негры могут преуспеть в этом мире и стать равными белым в ином.
Африканская церковь была единственным местом в Низинах, где цветные могли собираться без белых, с единственной дверью, которую они могли закрыть за собой. Братство Коричневых и церковь на Кау-элли представляли собой два полюса в преуспевающем портовом городе с населением в двадцать три тысячи человек.
Подруга Руфи из прихода, Перл, шутила:
— У тебя есть всё, что пожелаешь, и большая часть того, чего я хотела бы тоже.
В этих словах была доля истины. Личико у Перл было таким маленьким, что умещалось за носовым платком, а фигура плоская, как у мальчишки. Она родилась на плантации Раванелей, «когда там выращивали индиго, пока его не сменил рис», и дочь домашней прислуги сама стала служанкой.
— Миссас Раванель не любит город, — рассказывала Перл Руфи. — А полковник Раванель — да. Поэтому мы в основном в городе. Полковник Раванель знаменит своими лошадьми!
Миссас Раванель нужна была няня для маленькой Пенни, но она не хотела покупать прислугу.
— А вдруг она окажется нехороша? — рассказывала Перл. — Не такой хорошей нянюшкой, как будут расхваливать на невольничьем рынке? Вдруг миссас купит няню, которая будет говорить, что всё умеет, а на самом деле ничего, что тогда делать? Придётся её продать, а с кем в это время будет мисс Пенни?
— А почему ты не нянчишь?
— Потому что детей не люблю. С ними столько хлопот!
— А мне зачем рассказываешь?
— Потому что миссас Раванель ищет, где бы нанять няню. Она готова нанять любую, даже без опыта, главное, не связываться с покупкой. Ты раньше не работала няней?
Руфь рассмеялась:
— Я была нянюшкой Руфью, прежде чем стать миссас Глен.
— Ты ещё не миссас Глен, — захихикала Перл. — Ты живёшь во грехе.
— Пока что, — поправила Руфь.
Фрэнсис Раванель наняла Руфь по рекомендации Перл. Пенелопа — Пенни — Раванель была сущей егозой двух лет от роду, но Руфь привязалась к ребёнку.
— Мы с тобой похожи, милая. Не слушаем никого, кроме себя, — говорила ей Руфь.
Сказанное не вполне соответствовало действительности в отношении Руфи, но насчёт мисс Пенни это было абсолютной правдой.
Джеху был не совсем доволен новой должностью Руфи.
— Ты опять прислуживаешь!
— Когда есть заказы, день приносит тебе два доллара. Миссас Раванель платит мне пятьдесят центов. Если есть, как и раньше, и платить за жилье, не покупать ни виски, ни табака… — Она умолкла.
— Продолжай.
— Мы можем жить на моё жалованье, а твой заработок будет Капиталом.
— А пожертвования на церковь?
— Пять центов каждое воскресенье.
— Я подумаю над этим.
Но Руфь поняла, что он уже решил согласиться.
Полковник Раванель под командованием Эндрю Джексона участвовал в битве при Хорсшу-Бенд[27] и хотя и не скрывал своих наград, но никогда ими не кичился. Большая часть плантаторов Низин избежали призыва, а Джеку, как одному из немногих героев, предлагали стать законодателем.
Он со смехом отверг это предложение:
— Вы же не хотите иметь сенатора, который прекрасно разбирается только в лошадях. Его может занести.
Когда губернатор Беннет лично обратился к нему, полковник Джек ответил прямо:
