Поправляю плед на Ричарде, он вошкается, но, к счастью, не просыпается. Мне его сейчас не отдадут в рамках закона. Можно было бы позвонить отцу, поднять на уши брата Ахмета и всю его юридическую компанию. Вызвать всех в Англию, и мне бы через пару минут после приезда адвокатов семьи Каюм отдали сына на руки без каких-либо вопросов. Только в сложившейся ситуации Ричарду безопаснее всего сейчас находиться в участке под присмотром милых тетушек, которым оказывается нравится возиться с малышами. И пока они присмотрят за сыном, я успею смотаться по маршруту маяка в мобильном телефоне. Будет счастье, если вернусь за Ричардом с Девой через пару часов. О том, что сделаю с уродом, стараюсь конкретно не думать. Точно по душам с ним разговаривать не буду.
Осторожно, стараясь не разбудить сына, встаю с дивана и на цыпочках выхожу в коридор. Буквально сразу же нос к носу сталкиваюсь с мисс Гринь, та самая женщина, которая меня встретила на пороге отделения.
— Мисс Гринь, — вымученно улыбаюсь, она вопросительно приподнимает бровь. — У меня к вам небольшая просьба.
— Мальчика отдать не могу. Не положено.
— Нет-нет, я сейчас не об этом. Пожалуйста, присмотрите за Ричардом, мне нужно отъехать по делам.
— Надеюсь за документами, — поджимает губы. — Учтите, мальчика завтра же передадут опеке, если вы не предоставите подтверждение своего отцовства или не объявится мать. Мы вообще не имеем права здесь оставлять ребенка.
— Я вас услышал, но вы тоже поймите, что невозможно по щелчку пальцев найти человека, местонахождение которого не знает ни полиция, ни я. Передав ребенка в опеку, вы подвергаете его новому стрессу.
— Езжайте по своим делам, моя смена заканчивается в восемь утра. Учтите, жду вас самое позднее в девять и… Я по-человечески вас понимаю, но и вы поймите меня тоже, я подневольный человек.
— В восемь я буду. Только по максимум оттяните вопрос с опекой, — очаровательно улыбаюсь, включая харизму на полную мощность. Мисс Гринь качает головой, но снисходительно смотрит. Пользуясь моментом ее благосклонности, торопливо выбегаю на улицу к машине. У меня не так уж много времени до утра.
Если я не возьму себя в руки и не придумаю выход из сложившейся ситуации, меня сейчас изнасилует бывший жених. Думай, Дева! Думай! Омар хочет меня, он повернут на мне, значит я могу потянуть время, играя с ним. От этой мысли мне чуточку становится легче, я даже улыбаюсь, чем сбиваю с толку мужчину. Он замирает, прищуривается.
— Что ты замыслила? Не думай, что тебе удастся в этот раз от меня ускользнуть. Сегодня твой Каюм тебя не спасет, как три года назад.
— Я все понимаю, — еще шире улыбаюсь, опуская ноги на пол с дивана. — Поэтому подумала, что нам не зачем портить впечатление о первом сексе друг у друга. Ты ведь так об этом долго мечтал, — сладко мурлычу, томно смотря на взволнованного Омара.
— Коза ты, Дева! Как же я тебя хочу! Что ты там придумала?
— Я думаю, тебе будет приятно узнать, что ты будешь первым… — облизываю губы, пытаюсь успокоиться. Нервы рвутся, как обрываются провода под навалившимся снегом.
Я играю с огнем. Прекрасно это понимаю, поэтому все должно быть четко и достоверно. Омар мне омерзителен, но я обязана сыграть так, что только с ним хочу секса именно сейчас. Он весь во внимании, не спускает с меня пылающего взгляда, поглаживая свой член сквозь ткань боксеров.
— Я никогда ни перед кем не раздевалась под музыку. Хочешь быть первым? — будь на мне рубашка, эротично начала расстегивать каждую пуговичку, показывая кружево бюстгальтера. Увы, на мне лонгслив, а под ним самый обыкновенный спортивный лифчик, хорошо поддерживающий грудь.
— Хочешь сказать, что не танцевала перед своим слащавым мажором? — Омар мне не верит, я бы тоже не поверила, но киваю головой. — Интересненнько. Я хотел быть у тебя первым, как мужик, но…
— Мне нужна будет музыка, — подрываюсь с места. Выслушивать оскорбления в свой и Саита адрес не хочу. Первый у меня былл Саит и этого не изменить, как первое слово в Библии.
— Музыка?
— Да, музыка. Раздеваться надо под музыку, — стараюсь пластично двигать плечами, бедрами. Обещаю себе же, что как только выберусь из этого дерьма, пойду на танцы. Бальные. Может быть на художественную гимнастику. Ну или на йогу. Ерунда лезет в голову, когда надо сосредоточиться.
— Напевай себе, я могу и без музыки на тебя посмотреть.
— Не могу. Можно мне воспользоваться своим телефоном, чтобы включить музыку?
— Нет, — смеется, сверкнув глазами. — Ты же не думаешь, что я дурак, и поверю тебе?
— Не думаю. Мне просто нужна музыка, — улыбаюсь.
Омар не дурак, раз подумал о том, что я могу воспользоваться своим телефоном и послать кому-то сообщение. Но он не предположил, что я могу помнить по памяти номер Саита, который выучила как таблицу умножения, что разбуди меня ночью и спроси его контакты, без запинки продиктую цифры.
— Возьми мой телефон, — протягивает мобильник, после этого идет к дивану и вальяжно на него садится с похабной улыбкой на губах.
