— Пап, дедушка выдает меня насильно замуж, но я уже придумала план, как мне избежать свадьбы, — быстро тараторю, боясь, что на балансе вдруг закончатся деньги, и я не успею все отцу рассказать. Захлебываясь в собственных словах, рассказываю ему свой план, слышу недовольное сопение, но вслух не протестует.
— Мы уедем подальше от Сочи, Мадина предлагает в Пятигорск.
— Езжайте куда угодно, только не туда, потому что если на нее начнут давить, она вас выдаст сразу же. Автобусы ходят до Краснодара, а оттуда вы можете еще куда-то податься. Главное, Дева, когда осядете, дайте знать, где вас искать. С дедушкой я разберусь, а потом мы вместе вернемся домой и на этом твои приключения закончатся. Что ты скажешь по повожу этого парня, который мне звонил? — отец строго спрашивает, заставляет меня улыбнуться, так как я чувствую его прикрытую ревность. Оборачиваюсь, смотрю на Саита, который о чем-то беседует с Мадиной.
— Он хороший, пап, правда. Ему можно доверять, как самому себе.
— Надеюсь, он действительно заслуживает твоего доверия. Закончу возню с документами, как все это не вовремя сейчас, и сразу же прилечу за тобой.
— Пап, — улыбаюсь, сдерживаюсь слезы, так как мне очень дорого его бурчание, его возмущение, его забота, его переживания. — Я тебя очень люблю.
— Я тебя тоже люблю, Дева. Твой план мне совсем не нравится, но я знаю твоего дедушку, он насильно выдаст тебя замуж, поэтому надеюсь, что все у вас получится. Звони при первой же возможности.
— Хорошо, пап. Не переживай, все у нас получится. Целую.
— И я тебя, — еще чуть-чуть молчим. Я не выдерживаю, и первая отключаюсь, потому что можно бесконечно слушать дыхание родного человека. Перевести дыхание, вытереть влажные щеки и нужно возвращаться к Саиту и Мадине.
— Все хорошо? — от голубых глаз не ускользают мои мокрые ресницы, опухшие веки, но я выдавливаю улыбку, киваю. Сажусь на стул и возвращаю ему телефон. На секунду наши пальцы соприкасаются и знакомый ток пробегается по коже. Смотрим друг на друга, Саит забирает мобильник и переводит ничего не выражающий взгляд на Мадину.
— Мадина, будем держать друг друга в курсе дел. Дева, надеюсь наш план удастся. Я тебе помогу и передам из рук в руки отцу. За кофе спасибо, но я привык платить за себя сам, — под блюдце кладет деньги, ни на кого не смотри, встает и уходит. Мне стоит больших моральных сил, чтобы не оглянуться. Удерживает меня от этого порыва банальная чашка с остывшим латте.
— Пойдем? — осторожно спрашивает Мадина, наблюдая за мной. Я смотрю на чашку Саита с допитым кофе, пытаюсь уговорить свое глупое сердце успокоиться и не сжиматься до болевого синдрома.
— Да, пошли. За нас, наверное, начали волноваться, как бы войском не отправили искать, — пытаюсь шутить, но получает не очень, понимаю по сочувствующему взгляду сестры. Она вызывает такси, а я все еще смотрю на чашку, которую Саит трогал, из который пил. Ощущение неправильности от того, что умолчала о своих чувствах, давит на грудь, затрудняет дыхание. Разбираться буду потом, сейчас главное все спланировать и проколоться из-за пустяка, о котором не подумала.
В доме стоит невообразимый шум, играет музыка, повсюду слышится смех. Я едва дышу, сидя в темной гардеробной, не смея ни чихнуть, ни шмыгнуть носом. Сейчас главное перетерпеть, переждать, а потом бежать без оглядки и по хрену до документов.
До сих пор не понимаю, как нам удалось с Мадиной уговорить всех тетушек, сестер и бабушек не участвовать толпой в моих сборах. Если бы хоть одна заглянула в мою комнату, наш план по обмену местами пошел к черту. К счастью, удача с самого утра на моей стороне.
В руках оживает светом мобильный телефон. Самый простой, какой можно было найти. Сообщение от Мадины: «Все хорошо». Когда она успела мне написать, без понятия. Через пять минут приходит еще сообщение. В этот раз от Саита: «Они уезжают». Кровь приливает к голове, мне становится жарко и душно, хочется выбежать из гардеробной и открыть окно, вдохнуть свежий воздух. Крепко зажимаю телефон между ног. Еще сидеть часа три точно, пока дом не опустеет от гостей. Впервые радуюсь, что комнату мне выделили на первом этаже, не нужно будет прыгать со второго, рисковать собой. Мне удается подремать какое-то время, но сплю чутко и вздрагиваю от каждого шороха в комнате. Наконец, наступает тишина. Осторожно выглядываю из гардеробной. Дверь приоткрыта, но за ней темно. Прислушиваюсь. Где-то в глубине дома, скорей всего на кухне, слышатся голоса.
