— Лучше перестраховаться. Я очень нервничаю, у меня плохое предчувствие, — прикусываю губу, с отчаяньем смотрю на спокойного Саита. Он иронично приподнимает бровь, качает головой. Не верит моим ощущением, а у меня такое чувство, что желудок в мертвую петлю завязывается. Вроде все прошло лучше, чем думала, все равно на душе тревожно.
— Доедем до Пятигорска, отдохнем денек и поедем дальше, куда твоя душа пожелает, — чешет бровь, поджимает губы. Недоволен, ну хрен с ним. Чем дальше я буду от Сочи, от дедушки, от Омара, тем лучше и спать буду спокойнее.
До самого Пятигорска мы не разговариваем. Саит клюет носом, но старается не спать. Мне становится его жалко. Из — за меня он занят ерундой, из-за меня он не спал всю ночь, из-за меня придется вместо полноценного отдыха вновь куда-то переться. Любовь или позже с меня возьмет по полной оплату? Отдам всю себя, привыкла платить по счетам не только деньгами, но эмоциями. О том, что со стороны Саита может быть сильные чувства, не хочу думать. Чувства точно есть, этого невозможно отрицать, но только не любовь, а слепая, голодная похоть.
Доезжаем до Пятигорска, неторопливо выходим из автобуса. Стараюсь быть рядом с Саитом, потому что оценивающие взгляды посторонних мужчин мне не нравятся. Кошусь на своего спутника, он на всех смотрит с высоты своего роста слегка прищуренным взглядом. Вижу, как некоторые отворачиваются, кто-то отводит или опускает глаза в сторону. Не сговариваясь, я и Саит идем внутрь автовокзалу и подходим к расписанию. Переглядываемся, улыбаемся друг другу. Странное это чувство, когда тебя понимают без слов. Идем вместе к билетным кассам, где покупаем билеты до Нальчика. Автобус отправляется через полтора часа.
— Надо кофе выпить, иначе меня вырубит, — Саит направляется к кофейному автомату. — Тебе что-то взять?
— Латте.
Автомат такой же сонный, как и мы, лениво выплевывает нам в бумажные стаканчики какое-то пойло. Выбирать сейчас не приходится, давимся своими напитками, закусывая купленной рядом из другого автомата шоколадкой. Во рту становится слишком сладко, прям до тошноты.
— Ты в России был раньше? — выбрасываю стаканчик, следом за моим в мусорный бак летит еще один.
— В Москве, но вот чтобы так, — выразительно обводит глазами зал ожидания, — никогда.
— Тебя отец не привозил на историческую родину?
— Не считал нужным, меня мама привозила в Москву, именно она настояла на том, чтобы я выучил русский язык. Правда, от двойняшек мама отстала, они этот язык не знают, хотя Алия может позже и выучит. Она планирует быть переводчиком.
— У тебя сестра? — теперь, когда я знаю его фамилию, чей он сын, хочется о Саите узнать, как можно больше личной информации. Утолить любопытство.
— У меня две сестры и пять братьев.
— Пять? — удивленно вскидываю брови, припоминая двух мужчин, которые были с Саидом Каюмом, когда состоялась моя помолвка. — Кажется я двоих видела.
— Скорей всего это были Али и Азамат. Они как правая и левая рука отца, всегда вместе, всегда рядом.
— А ты его сердце?
— Не знаю, — пожимает плечами, отводит глаза в сторону, но я успеваю заметить в них странную тоску. — Он слишком сдержан на чувства, никогда не поймешь, любит тебя или игнорит.
— Я думаю, что тебя любят, иначе бы твой отей не прилетел в Россию, ради твоей прихоти.
— Не думаю, — хмыкает, рассматривая свои ногти. — Без выгоды Саид Каюм и пальцем не пошевелит.
— Какая выгода во мне?
— Семья, дети должны по мнению отца меня остепенить и прибавить ума, — озорные огоньки в голубых глазах подсказывают мне, что никакая семья не остепенит этого товарища, если он сам этого не захочет. Я улыбаюсь, протягиваю руку и взъерошиваю его волосы.
— Дурак ты, — смеюсь, Саит ловит мою руки и дергает на себя.
Я упираюсь свободной ладонью ему в грудь и сглатываю. Выброс ночного адреналина, недосып сейчас смешивается с внезапным утренним возбуждением, которое возникает стоит мне только теснее прижаться к Саиту. Мы смотрим друг другу в глаза, не замечает ожидающих пассажиров, не слышим голоса из громкоговорителя, теряемся в пространстве, растворяясь друг в друге одним взглядом.
— Пассажиры… рейса… Нальчик… — обрывки голосового объявления оглушают нас, что мы некоторое время не понимающе смотрим по сторонам, только с третьего раза доходит, что посадка на наш рейс подходит к концу. Срываемся с места, со смехом, держась за руки, как влюбленные, несемся к нужному автобусу.
— Опаздываете, молодежь! — бурчит водитель-контроллер, проверяя наши билеты.
— Не услышали с первого раза, — извиняюсь за наше опоздание, широко улыбаясь, оглянувшись на Саита. Он крепко сжимает мою ладонь, так сильно, словно боится, что я выдерну руку и сбегу от него.
— Бывает. Проходите на свои места, — в карих глазах понимание, добродушно хмыкает, я взбегаю по ступенькам, Саит следом.
— Ехать нам недолго, — шепчу на ушко, прижимаясь как можно теснее к крепкому телу. Не знаю, сколько впереди у нас совместных дней-ночей, но мы их проведем так, словно завтра никогда не наступит.
