невольников был когда-то украден в Арле и продан в Испанию [168, т. 5, с. 185].
После Арля работорговцы с невольниками могли продолжать свой путь двумя дорогами.
Одна из них вела к Марселю, где невольников могли посадить на корабли и отправить в
Испанию по морю. Другая дорога шла в сторону Нарбонны. Следы иудейской общины
можно обнаружить и в этом городе. О христианских рабах в услужении у иудеев
Нарбонны говорятся уже в послании Григория Великого от 597 г. [168, т. 1, ч. 2, с. 464].
Община, видимо, существовала и позднее. Ссылаясь на иудейские предания, М.Ломбар
рассказывает, что в 759 г., после отвоевания Нарбонны Пипином Коротким (751-768), город был разделен на три квартала, в одном из которых поселились иудеи. В 768 г. папа
Стефан III (767-772) упомянул о нарбоннских иудеях в письме епископу этого города
Ариберту [532, с. 201], а Агобард упрекал позднее епископа Нарбонны Нибридия в
хорошем отношении к ним [168, т. 5, с. 199-201]. В 1063 г. папа Александр II (1061-1073) похвалил в своем письме епископа Нарбонны Вифреда за то, что тот не допустил
преследования иудеев в городе [92, с. 43]. Нисба Нарбони часто встречалась у живших в
средиземноморских странах иудеев [532, с. 201, прим. 1}. Нарбонна была тесно связана с
побережьем, причем у нас, к счастью, сохранилось свидетельство того, что туда заходили
суда восточных купцов. В <Деяниях Карла> Ноткер рассказывает, что однажды, когда
Карл Великий был в порту Нарбонны, на горизонте неожиданно показались корабли.
Местные жители не придали этому большого значения, посчитав, что речь идет об
иудейских, африканских или британских (britannos - бретонских?) купцах. Карл же со
свойственной ему прозорливостью распознал опасность и приказал готовиться к
отражению нападения пиратов [186, ч. 3, с. 406]. Иудейские и североафриканские купцы
посещали, таким образом, Нарбонну с торговыми целями, что считалось вполне
привычным.
Из Марселя и Нарбонны невольников на кораблях переправляли в порты восточного
побережья Андалусии. Среди последних следует выделить, прежде всего, Печину, расцвет
которой наступил в X в. О том, что невольники привозились на кораблях в печинский порт, свидетельствует ал-Мукаддаси, согласно которому сакалиба подвергались оскоплению в
каком-то городе, расположенном позади Печины и населенном иудеями, которые и
проводили операцию [76, с. 242]. В этом городе исследователи признают, как правило, Лусену, население которой, как указывают источники, состояло почти исключительно из
иудеев [408, т. 1, с. 308; 586, с. 141-142]. Путь, по которому следовали невольники на этом
этапе, можно, таким образом, представить себе так: из Марселя или Нарбонны в Печину, затем в Лусену и уже оттуда, после оскопления, в Кордову. В X в. наряду с Печиной
такими пунктами могли быть и другие портовые города восточного побережья Испании -
Тортоса, Дения, Малага. Интересно отметить, что, когда в начале XI в. в мусульманской
Испании началась смута, именно в этих городах было больше всего сакалиба и самые
сильные их группировки (об этом см.: часть Ш, гл. 2).
Путь морем хоть и использовался купцами, но был связан с особыми трудностями. Прежде
всего, купцов подстерегали андалусские и африканские пираты, промышлявшие в
западном Средиземноморье. В IX в. они совершали нападения и на портовые города. В 838
г. мусульманские пираты разорили Марсель, в 842 г. - Арль. В 850 г. они снова появились
около Арля, в 859 - в устье Роны, а в 860 - в Балансе. В 890 г. андалусцы создали свой
знаменитый опорный пункт во Фраксинетуме (Ла Гард-Френе), просуществовавший до
973 г. и являвший собой постоянную угрозу как мореплавателям, так и сопредельным
районам южной Франции, Италии и Швейцарии. Морские путешествия были, таким
образом, небезопасны, и неудачливый работорговец рисковал поплатиться не только
имуществом, но и жизнью.
Таким образом, в дополнение к тому соображению, что не все работорговцы имели
возможность использовать суда, мы видим, что страх перед пиратами удерживал их от
морских путешествий. Здесь,
естественно, важность приобретала сухопутная дорога. Уже начиная с первых лет
мусульманского господства в Испании до нас доходят сведения о том, что через
пиренейские перевалы мусульмане вторгались в южную Францию, а затем франки - в
Испанию. Пытаться помешать проходу войск было, конечно, рискованно, однако и менее
защищенные путешественники, судя по источникам, также пользовались этой дорогой. В
<Житии св. Леобы>, написанном Рудольфом Фульдским в 30-х гг. IX в., читаем мы о
каком-то больном испанце, который перешел через Пиренеи и, пройдя по Франции и
Италии, добрался до Германии. Свое странствие путешественник закончил в Фульде, где и
произошло исцеление [171, т. 15, с. 130]. В середине IX в. упомянутый выше Евло-гий
встретил в Сарагосе группу купцов из Франции [69, с. 499-500], видимо, прошедших через
Пиренеи. В 859 г. монах Эдуард вернулся сухопутной дорогой из Кордовы во Францию, неся с собой реликвии трех католических святых [186, ч. 2, с. 98]. Несколько позже другой
монах, Эльдрад, дошел до Испании через Прованс и Аквитанию [171, т. 7, с. 128].