Но все же его отправили, потому что республике всегда не хватало врачей. Куба разбрасывала своих медиков по всему свету в благотворительных миссиях, и их нужно было все больше и больше. А специалист Диего был золотой. Государство потратило на его образование солидную сумму, и сгноить теперь это капиталовложение в тюрьме из-за дурацкого преступления по страсти было бы крайне расточительно.
Брак Диего закончился без его согласия, но ни поехать к Милке, ни вызвать ее к себе он не мог уже ни при каких обстоятельствах. Потерял безвозвратно и Милку, и Элену, и рвался в Анголу, чтобы умереть.
Полковник открыл глаза и понял, что за окнами день, что его руки примотаны скотчем к подлокотникам кресла-качалки и что у него раскалывается голова. Он попробовал пошевелить ногами – и они тоже были примотаны к полозьям кресла. Моток скотча, привезенный Герой, валялся рядом на полу. На кухне кто-то возился, шарил. Гера? Зачем Гера его связал?
Полковник осмотрелся, повернул голову налево-направо насколько возможно. Никаких примет постороннего присутствия не обнаружил. Кто-то подошел сзади.
– Очухался? – услышал полковник странно знакомый голос.
Неизвестный вышел из-за спины и встал перед полковником. Марио.
– Где они?
– Кто?
– Не валяй дурака. Там на кухне бинты с кровью.
– Не знаю. Кто-то ударил меня по голове, я даже разглядеть не успел. Это было ночью, а уже день.
Полковник пытался понять, где Гера и где Клаудия. Судя по всему, уехали, а вдруг – нет?
– Да, мать твою, уже день! А перед домом следы протекторов моего джипа. Этот придурок приезжал сюда с Алиной?
– С какой Алиной?
– С той, твою мать, Алиной, которую ты выслеживал у моего дома.
– Я ничего не знаю. Не понимаю, о ком ты говоришь. Меня, наверно, ударили по голове, и всё…
Марио – здоровый бык. Полковник не успел моргнуть, как оказался на полу, на спине вместе с креслом – от удара в челюсть.
Значит, уехали, подумал полковник. В голове звенело. Он не мог решить, хорошо это, что они уехали, или плохо? Скорее – хорошо.
Марио рывком поднял тяжеленное чугунное кресло вместе с полковником и поставил вертикально.
– Что у меня с головой? – поинтересовался полковник, будто и не получил только что в лицо.
Марио усмехнулся:
– Дырка у тебя в голове.
– Дырка?
– Да кто его знает. Кровища запеклась.
– Ты меня связал?
– Нет, ты уже был такой. Так что не крути мне мозги. Куда они поехали?
– Если бы они мне доверяли, не связали бы.
– А… Так значит, ты их все-таки видел!
– Нет! Никого я не видел! Я только хотел сказать, что я не с ними…
Марио замахнулся, но почему-то не ударил.
– Этот козел связал меня и бросил в машине без воды. И увез Алину. Я его подстрелил, и он приехал к тебе, потому что ты доктор. Ты же доктор?
Полковник молчал.
– Я знаю. Ты доктор. Ты с твоими подельниками пытал ее тут, на поле. Она от вас сбежала, а теперь опять… Куда он ее повез?
– Я не знаю, кто здесь был. Алину я не видел. Никого не видел. Меня ударили по голове…
– Я отрежу тебе палец, – сказал Марио.
Он все больше заводился, пыхтел и потел.
– Он тебя связал? Как ты освободился? – Полковник тянул время.
– Добрые люди мимо проезжали.
– Они в полицию заявят, и тебя повяжут.
– Не заговаривай мне зубы. Куда он поехал?
– Я никого не видел.
Марио вздохнул. Ушел и вернулся с садовым секатором. Он мог бы взять скальпель или нож, но, видно, посчитал, что секатор страшнее.
– Я отрежу тебе палец, – сказал Марио и пощелкал секатором.
– Я хирург, что я буду делать без пальца?
– Вот, я же знал! Ты доктор. Ты вытащил у него пулю. Там и пуля лежит на столе…
Черт, подумал полковник и сказал:
– Значит, он сам себе ее вытащил.
– Ну, все, – засопел Марио. – Ты сам виноват.
Он нагнулся и сжал секатором мизинец левой руки, примотанной скотчем к подлокотнику. Полковник дернулся, оттолкнулся от пола ногами и упал назад вместе с креслом.
– Ну, твою мать! – выдохнул Марио не то с досадой, не то с облегчением.
Ему не нравится отрезать пальцы, заметил полковник.
– Слушай, тебе надо выпить, и мне тоже, – сказал он, лежа на полу. – В шкафу есть ром.
Марио заглянул в шкаф, достал бутылку и пистолет полковника.
– О, да ты и вправду бандит!
– Осторожно, он заряжен, – сказал полковник. – Ты выпей, выпей, я всю жизнь пальцы режу – знаю, поначалу это непросто.
– Заткнись, – сказал Марио и сделал пару больших глотков из бутылки.
– Да, я тот доктор. От меня сбежала Клаудия в ту ночь. Ее зовут Клаудия…
– Где она?
– Не знаю. Меня ударили по голове, и я никого не видел. Я могу только догадываться, что это были они.
– Зачем она этому иностранцу? Он будет делать опыты над ней?
– Нет. Он ее любит…
– Вот! Значит, ты его знаешь! Куда они поехали?
– Да, я его знаю, но не знаю его планов. Подними меня!
Марио сделал еще глоток, отставил бутылку и поднял кресло с полковником.
– Значит, ты ехал в ту ночь мимо поля. – Полковник пытался увести Марио подальше от темы пальцев.
– Ехал, – ухмыльнулся Марио и заехал полковнику в челюсть.
