Единственное, чего Инес смогла добиться, – чтобы Антонио не спал больше с ней в одной постели. С этим ее муж согласился до обидного легко и устроил себе другую спальню. Однако это не означало, что он не мог войти к ней, когда у него взыграет. От привычного образа жизни в своем гареме он и не подумал отказаться. Даже покупал время от времени молодых рабынь на рынке в Тринидаде, хотя хозяйственной нужды в этом не было. Пять-шесть фавориток жили в отдельной хижине за конюшней, и работой их особо не загружали. Состав этого цветника время от времени менялся: приевшихся отправляли в поля.
Инес родила сына, а через год дочь, потом еще дочь, прожившую пять месяцев. Антонио души не чаял в малышах. Дети немного примирили Инес с жизнью в этом бреду, временами она даже думала – может, все еще наладится…
На третьем году их совместной жизни в доме появилась Алиока.
Полковник нашел номер заведующего отделением в контактах телефона и нажал вызов.
– Как состояние Клаудии?
– Без изменений… к сожалению…
– А как давно вы ее видели?
– Сегодня на утреннем обходе.
– Могу я попросить об одолжении? Я… беспокоюсь о ее состоянии. Вы не могли бы посмотреть, как она?
– Сейчас?
– Да, именно сейчас. Я понимаю, вы заняты, но, если возможно, – прямо сейчас. У меня плохое предчувствие…
Секундная пауза.
– Хорошо. Я перезвоню через пять минут.
Пять минут полковник просидел, глядя себе под ноги. Звонок.
– Да!
– Полковник, состояние Клаудии без изменений.
– Совершенно?
– Совершенно.
– Извините за беспокойство. Знаю, сегодня истекает срок, я сейчас в отъезде, но я прошу… я обещаю, будет разрешение на продление. Я обращусь к самому министру…
– Полковник, вы можете не беспокоиться. Срок продлен еще на две недели. Палата и обслуживание оплачены.
– Кем?
– Неким сеньором Гершовичем.
– Гершовичем?
– Да. Он иностранец. Представился другом Клаудии и оплатил.
– А… Вот как… Спасибо, доктор. Я перезвоню.
Полковник отключил вызов, опустился на диван, пережидая запоздалый приступ сердцебиения. Он боялся этого звонка, боялся отказа, унизительных переговоров… Ничего не изменилось в состоянии Клаудии после его импровизированного «ритуала» с кровью. И тут этот сеньор Гершович. Он приехал, как и обещал Карлос. Парень с подходящей кровью – ведь это о нем говорил Карлос, записывая видео. Точно о нем! Что за подходящая кровь? В чем ее особенность? Гершович, в нем спасение Клаудии – единственное, что можно было понять из бессвязных объяснений убитого мага. И этот парень со своей особенной кровью теперь в Гаване. Значит – в Гавану… Отдышавшись, полковник пошел в кладовку, достал мачете в ножнах, сунул его в сумку Карлоса и вышел из дома.
Две красные дороги пересекались и делили поле. Полковник остановился на перекрестке, как в перекрестье прицела. Спортивная сумка Карлоса через плечо с торчащей из нее ручкой мачете. Налетал ветер, и шепот тростника обволакивал. Перекресток – место Элегуа… Как там было, в этих видео Карлоса? Тростник накатывал волнами шепотов, будто пытался подсказать. Полковник нашарил в сумке телефон Карлоса, открыл видеофайл и повторял за магом его действия и слова.
«Стань на перекрестке. Подними правую руку и передвинь твою правую ногу наружу и скажи: “
Осознавая, что входит в полосу затмения, полковник выдвинул вперед правую ногу, поднял правую руку и забормотал, запинаясь, вслед за видео. Под яростным бестеневым светом полуденного солнца непонятные слова звучали до крайности неубедительно, нелепо. Гул вокруг нарастал, а потом внезапно прекратился вместе с ветром. За спиной послышался какой-то шум. Полковник оглянулся и увидел повозку, запряженную быками. На горе тростниковых стеблей сидел черный парень – кажется, тот же, что проезжал вчера мимо дома. Полковник спрятал телефон и следил за повозкой. Еще минуту назад все четыре дороги были пусты до горизонта.
Парень улыбался с высоты. Тот ли, что проезжал вчера, полковник вспомнить не мог, но лицо его было смутно знакомо. Это он, понял полковник.
– Это я, – согласился парень с высоты, придержав быков.
Оказавшись у подножия тростниковой горы, полковник задрал голову.
– Ты же звал меня. Это я, – улыбался парень.
– Ты?
– Я. Ну, что скажешь?
Полковник облизнул пересохшие губы и заставил себя посмотреть парню в глаза. Оказалось, это не так страшно: глаза как глаза – черные и нахальные.
– Что мне сделать, чтобы спасти ее? – спросил полковник.
– Спасти? Почему ее обязательно нужно спасти? От чего спасти? Ведь ты даже не знаешь, где она.
– Где бы она ни была, она там не в свое время.
– Может, ей там хорошо, лучше, чем здесь.
– Ее время быть там еще не пришло.
– Откуда ты знаешь?
– Она молода. Значит, должна быть здесь. Она не там и не здесь. Она – между. Как врач я это знаю.
Элегуа рассмеялся.
