– Да брось! – не поверил полковник. – Ты же не зря явился, не просто так затащил меня сюда.
– Ладно, – сделал одолжение Элегуа, – подсказка в виде сказки. Одна Пенелопа ждала-ждала своего Одиссея, а он являлся ненадолго и снова пропадал на годы. И отчаялась Пенелопа, и спросила одного колдуна, что ей делать. И колдун ей сказал: «Я помогу. Но мне нужна кровь твоего Одиссея».
Полковник уставился на Элегуа в недоумении.
– Это все?
Элегуа кивнул. Полковник смотрел в стену и тупил минуты две.
Кровь? Какая, к черту, кровь? Какой колдун? Карлос! Элена и Карлос? Что могло их связывать? Они… подбирались к Клаудии?
Полковник резко обернулся к Элегуа и, не удивившись, что сидит у реки один, достал телефон и набрал номер. Как ни странно, связь работала. Где-то бесконечном далеке возник сонный голос тетки Майры:
– Кто это?
– Это полковник Альварес.
– Кто?
– Полковник Альварес, доктор, который с Клаудией… Помните?
– Ну…
– Скажите, у вас брали кровь?
– Что?!
– Ну, может, из поликлиники кто-то приходил?
– …Приходили… взяли у меня и у мальчика…
– У сына Клаудии брали кровь?
– Да… Господи! Да что случилось?
– Нет-нет, ничего не случилось. Мне просто нужно знать, когда брали кровь?
– Ну было такое с год назад. Приходили из поликлиники, взяли кровь… Потом я звонила, спрашивала результаты. А мне сказали, что никого не присылали. Так вы анализы мне хотите отдать?
– А кто приходил?
– Фельдшер.
– Как он выглядел?
– Ну… такой, пожилой, длинный… лицо какое-то…
– Расплющенное?
– Да… А что случилось? Что-то с мальчиком? Что там в анализах?
– В анализах все в порядке. Не волнуйтесь. Я вам перезвоню…
Полковник посидел у маслянистого потока в нарастающем шуме, снова набрал номер. Услышал встревоженный голос Элены:
– Что случилось?
– Ты брала у меня кровь?
– Какую кровь?
– Мою кровь!
– Ты здоров?
– Я здоров! Ты знала Карлоса?
Пауза.
– Какого Карлоса?
– Карлоса, читающего кровь!
Пауза и вздох – то ли облегчения, то ли, напротив, сдерживаемого волнения.
– Напился? Слава богу! А я уж думала, у тебя опять обострение…
Теперь паузу выдержал полковник и снова повторил негромко (как ни странно, шум мазутной реки не мешал):
– Так ты не знала Карлоса?
– Нет! Я не знала никакого Карлоса! Какого черта ты звонишь в три часа ночи?
Полковник подумал и сказал:
– Извини…
– Что с тобой происходит? Где ты?
– Я? Где-то глубоко…
Полковник оглядел черные своды, бугрившиеся над головой, и добавил:
– …в жопе мира.
– Никогда от тебя не слышала этого слова, – сказала Элена. – Видно, в самом деле глубоко…
Полковник отключил вызов. И только теперь услышал мощный гул и почувствовал глубинный холод мрака.
Карлос брел по улице, будто плыл по течению сонной реки. Пересек Пласа-де-Сан-Франсиско курсом на старую таможню, свернул направо и через два квартала причалил у стойки бара «Дос Эрманос». Его полотняную сумку оттягивала бутылка безымянного рома, купленного на разлив из окошка в переулке. И все равно он заказал себе двойную порцию – пятьдесят грамм – по цене той целой бутылки. Не мог он отказать себе в удовольствии посидеть над стопкой, предвкушая то яркое, острое, будоражащее, что ожидало его неподалеку – буквально за углом.
Каждый раз перед свиданием он заходил сюда. «Дос Эрманос» – легендарный бар еще со времен Хэма. На стене желтели под солнцем несколько его фото, в том числе и с Фиделем. Оба улыбались, как лучшие друзья, хотя, говорят, не полюбили друг друга с первого взгляда. После полудня бар пустовал, и три гитары отдыхали на стульях в ожидании музыкантов, доедавших за угловым столиком свою курицу с рисом.
Часы над баром показывали, что у Карлоса оставалась четверть часа до сеанса, а до отделения его головы от тела – еще четыре месяца, тринадцать дней и шесть часов сорок минут, но об этом сроке Карлос, конечно, не догадывался. Он вышел из бара и зашагал от порта в сторону Пласа Вьеха.
Дверь открыл парень лет пятнадцати, внук хозяйки. Пожилая сеньора, оплывшая в тесном кресле и выпиравшая из него, как тесто из формы, только повела глазами в сторону Карлоса и снова вернулась к сериалу, где невидимые зрители бессмысленным хохотом преследовали двух несмешных комиков.
– Добрый день, сеньора. Я заказывал… – сказал Карлос.
– Проходите. Ваша комната готова.
Из дальней двери вышла молодая мулатка в сопровождении шведа лет сорока. Шведом Карлос сходу окрестил иностранца из-за пшеничной шевелюры. Парочка едва разминулась с Карлосом в узком коридоре. На выходе швед протянул сеньоре несколько купюр. Комнаты в этой квартире сдавались по часам. Сеньора, чьим именем Карлос до сих пор не поинтересовался, управляла хозяйством, не вставая с трона, с помощью внука, перестилавшего постели и бегавшего за пивом для клиентов.
В комнатушке стояла кровать, тумбочка, крошечный холодильник, где помещалось ровно шесть бутылок пива. Окошко без стекол выходило на глухую стену и закрывалось деревянными планками жалюзи. Еще было ростовое зеркало, просто прислоненное к стене.
На тумбочке пылились два стакана. Карлос свернул пробку с бутылки, плеснул в стакан, выпил и услышал в салоне ее голос, ее приближающиеся шаги.
