Меж ладоней вспыхнул луч – тонкий и яркий, словно нить накаливания. Вдоль луча закружился вихрь, расширяясь с каждым моим движением, пока не скатался в ослепительный золотой шар. Который я и запустил во врагов мощной волейбольной подачей.
И за спинами гомукнулов громыхнуло так, что всю дюжину смахнуло в пропасть ударной волной. Где ими тут же занялись мутанты – твари шли за нами, как светлячки за лампой, но боялись приближаться, чувствуя сокрытую во мне силу.
Зато насыщенных магией солдат сожрали за милую душу и попросили добавки – с высоты я видел сотни сияющих глаз, что с нетерпением наблюдали из глубины. И тут я понял, что это оружие тоже можно обратить против врага – сложно представить, что начнется на кораблях, когда на палубы хлынет вся подземная орава.
Но до этого еще далеко – сейчас нужно захватить академию и сделать то, что задумывали изначально. Каким бы сильным ни был дар Вебера, без шпиля Старблейд не потопить. Третий ярус мы взяли, считай, без боя, а вот со вторым пришлось повозиться – там окопался десяток огнеметчиков.
Заслонившись от струй пламени золотым щитом, я повелел огнесмеси обратиться водой, и та мгновенно утратила октановое число. И когда из раструбов ударили прозрачные брызги, я повелел воде замерзнуть – негоже освобождать город мокрыми и продрогшими.
Верзилы в изумлении поднесли оружие к противогазам, после того, как из него туго полезла снежная крошка. И в этот момент я встряхнул руками, и из ладоней ударили сияющие клинки чистого света – в полтора метра каждый. Спокойно поднявшись по ступеням, я рубанул одного гиганта поперек черепа, а второго – в висок.
Граненые сферы тут же лопнули и влились в клинки, усилив их своей магией, а гомункулы рухнули, как опрокинутые шкафы. Другие – стоит отдать им должное – не зависли, не обратились в бегство, а бросились врукопашную, оторвав шланги и перехватив трубы, как дубинки.
Но свет проходил через сталь, как сквозь горячий пластилин, и рассекал ребра и грудины, не встречая особого сопротивления. Мне оставалось только уклоняться от выпадов и резать, рубить, колоть, колоть, рубить и резать. Делал я это без устали, но и без особого удовольствия.
Это просто роботы, бездушные механизмы, тупо исполняющие приказы. Злиться на них – все равно что злиться на винтовку или меч. Нет, истинной ненависти достоин лишь тот, кто направил этот меч против тебя и твоих близких. А эти громилы – не более чем тернии, что я расчищу на пути к своей главной и самой сладкой цели.
На шум с первого яруса прибежали стрелки и три младших офицера. Первые мгновенно сгорели в потоке белого пламени, вторые сумели заслониться, а затем контратаковать. Но их жалкие разряды полностью поглотил окружающий меня кокон. Я же подбросил клинки, поймал на лету и метнул в цели один за другим, как молнии Зевса. И захватчики упали навзничь с выжженными дырами в груди и животах, куда без труда пролез бы кулак.
У лифта я остановился и велел студентам запереть дверь и охранять от поползновений чудовищ. С собой взял Еву и магистров и малой группой поднялся в холл. И едва створки открылись, я увидел красные камзолы – солдаты сидели на разрушенных колоннах, грелись у костерка, разведенного из сломанной мебели, и заправлялись вином, украденным из погреба. Неподалеку от них жались друг к другу связанные пленницы – совсем еще девчонки – оставленные подонками на десерт.
Едва услышав шорох, вояки потянулись к оружию, но было слишком поздно. Я обрушил на них весь гнев, коего за время оккупации накопилось с избытком. Бело-золотые струи обратили их в орущие живые факелы, что обратились в прах прежде, чем я успел шагнуть в холл.
– Ректор? – одна из горожанок сощурилась, явно не веря своим глазам. – Вы живы?
– Как видишь, – мановения пальца – и веревки превратились в труху.
– Спасите нас, умоляю! – простонала вторая. – Британцы сказали, что Картер собрал весь манород и на рассвете уничтожит Сакрополис!
– Времени мало, – посмотрел в окно – солнце уже подкрасило купол розовым. – Надо спешить.
– Что нам делать? – раздраженно бросила Ева.
– В лаборатории Давыдова есть радиостанция – подготовьте ее к передаче. Нужно, чтобы меня услышали все, кто готов сражаться. А для остальных – поднимите над академией имперский флаг.
– Готово, – Ева поколдовала над тумблерами и уступила мне место. – Теперь вас услышит весь город.