– Господа маги, где же вы?! – напитанный магией воздух многократно усилили слова, и те прозвучали сверху, точно глас божий. – Прошу к сюда, на лестницу. Сегодня у вас очень важный и ответственный день. Сегодня я проведу для вас урок и наглядно покажу, что бывает с теми, кто осмеливается вредить моим подчиненным.
Я первым вышел из холла. Рядом ступала Алина, остальные преподаватели держались поодаль, как и студенты. Взмах трости, и приспешник сорвал с девушки накидку, под которой не было ничего, кроме усыпанного синяками и ссадинами истощенного тела. И я как ни всматривался, так и не смог понять – все ли отметины оставлены мной, или же за ночь добавились свежие.
В любом случае, бедолаге не позавидуешь, и не хотелось даже воображать, о чем она сейчас думает и что чувствует. К тому же смертникам обычно завязывают глаза, но Картер специально не стал этого делать, чтобы Милана видела направленные на ее наготу взгляды и помимо физических мук испытывала еще и моральные. Да уж, этот черт знает толк в издевательствах.
– В стародавние времена, – начал подонок, наслаждаясь всеобщим вниманием, – на флоте существовал такой обычай. За особо жестокие проступки матроса подвешивали голым на рею – и тот висел на солнце и семи ветрах, пока не умирал в страшных муках от жары и жажды. Обычно смерть наступала на вторые или третьи сутки, если капитан, конечно же, не хотел продлить страдания. Но ни у меня, ни у вас нет столько времени. Поэтому я ускорю иссушение с помощью магии – благо, аквамантия моя родная стезя. Поднять ее!
Камень с крюком переместили на верх колонны, и стопы страдалицы оторвались от земли, а суставы болезненно хрустнули. Сразу после этого изо всех пор проступили блестящие капельки, словно девушка оказалась в разогретой до предела сауне. Губы со вздохом приоткрылись, а грудь стала вздыматься и опадать заметно чаще. И без того истерзанный организм страдал от обезвоживания, а подобная смерть невероятно мучительна.
Но что я мог сделать, чтобы оборвать страдания? Увы, ничего – и ночные размышления не подкинули ни одной годной идеи кроме того, что надо бороться не с последствиями, а с причиной, и как можно скорее снять осаду.
– Но не волнуйтесь, – Картер усмехнулся и махнул клюкой, точно конферансье, – казнить ее быстро тоже никто не будет. Мы растянем удовольствие до полудня, и за это время вы увидите и полное иссушение, и агонические пляски, и спасение за миг до смерти, так что скучно не будет – даю слово!
Люди наблюдали за происходящим с гробовой тишиной, и Даллас решил разбавить ее конфликтом и драмой:
– Вам наверняка интересно, за что же я приговорил эту леди к столь жестокой каре? Все просто – эта тварь зверски убила моего солдата, опоила и зарезала, как свинью. И за это она узнает истинную боль, а вы – что будет с теми, кто хотя бы пальцем тронет одного из нас!
Выродок хотел сказать что-то еще, но тут со стороны парка раздались выстрелы и взрывы, сквозь которые пробился отчаянный клич:
– За императора!
Из парка, словно черти из табакерки выскочили полтора десятка «черных бушлатов». Верная империи морская пехота обрушила на внешнее кольцо врагов шквал ружейных залпов и связки гранат. Нападение произошло столь внезапно, что многократно превосходящие числом британцы потеряли чуть больше двадцати человек убитыми, прежде чем офицеры успели прикрыть их колдовскими щитами.
Невольные зрители меж тем ломанулись к ближайшему безопасному месту – Академии. У лестницы едва не случилась давка – благо Рауль вовремя спохватился и отбросил в стороны высокие каменные перила по краям ступеней. Почти все горожане вбежали в холл, однако спастись удалось далеко не всем.
Многие впопыхах не оценили обстановку и рванули в сторону набережной, тем самым оказавшись прямо на линии огня. И громилы-пулеметчики не собирались беречь обезумевших от ужаса беглецов – они шквалом били по морпехам, попутно разрывая в клочья и тех, кто оказался на пути.
На этом, в общем-то, бой и закончился – у защитников Сакрополиса не было шанса ни на успешное отступление, ни уж тем более на победу. Но что-то подсказывало, что они это прекрасно понимали – и все же отважились на это отчаянное выступление, чтобы показать – сопротивление не подавлено, и безнаказанно устраивать кровавые казни никто не позволит.
– Надо им помочь, – прорычал Одинцов и шагнул к дверям, но я заступил ему дорогу.
– Они уже мертвы, – холодно процедил, глядя в налитые кровью глаза.
– Жалкий трус! – Олег Игоревич схватил меня за грудки и приподнял над полом.
– Нет ничего храброго в бессмысленной смерти, – бросил я. – Те парни – прямое тому подтверждение. Вот только если вы вмешаетесь, то не только погибнете сами, но и подставите студентов.
– Да будь моя воля…
– Следите за языком, князь! – внезапно вступилась Алина и встала рядом, сверля коллегу гневным взором.
– Господа! – между нами рывком вклинился Зарубин, и бугаю пришлось меня отпустить. – И дамы… Так мы ничего не добьемся!
– А когда мы добьемся хоть чего-нибудь?! – бородач в гневе всплеснул руками. – Чего мы вообще хотим добиться!?