Девушка раздраженно взвела глаза к небу и хотела вернуться к бункеру, но юноша взял ее руку, потянув к деревьям. Юнис не стала сопротивляться. В глубине души она верила, что этот человек не причинит ей вреда. Девушка выхватила руку и добровольно заковыляла, опираясь на костыли. Они шагали к лесу, а потом сквозь него. Звуки становились все более глухими, воздух влажным, а заросли густыми.
Спустя некоторое время Пэйта остановился на небольшой поляне, усыпанной мелкими желтыми цветами. Ни кладбища, ни кирпичной постройки уже не было видно. Юнис ощущала, как спокойствие пытается наполнить ее собой, но его все еще вытесняла тревога. Пэйта словно знал, как девушка любит тишину леса, и специально ее сюда привел. Юнис глубоко вздохнула в надежде освободиться от тяжелых мыслей.
– Здесь красиво, – безрадостно и немного устало произнесла она, наблюдая, как солнечные лучи пляшут на траве и цветах.
– Прислушайся, – Пэйта приставил палец к губам. – Слышишь?
Юнис не понимала, что именно она должна услышать. Малумов? Их боевой клич? Поведение юноши настораживало. Но он оставался спокоен. Положив руку на ее плечо, Пэйта указал на деревья.
– Прислушайся, – снова повторил он.
Юнис притихла, пытаясь уловить какие-нибудь звуки, и тут до ее ушей донеслись трели и пересвисты лесных птиц. Их голоса эхом отдавались от деревьев, оживляя все вокруг. Почувствовав долгожданное спокойствие, девушка закрыла глаза. Как же долго она не позволяла себе расслабиться и насладиться моментом…
– Все птицы поют по-разному, слышишь? – прошептал Пэйта над самым ухом.
Юнис обратила внимание на его наблюдение. Сверху раздавались отрывистые и резкие выкрики, а из глубины леса доносились приятные трели, и, к сожалению, их почти не было слышно. Одни пташки пели однотонно и однообразно, другие создавали уникальные, едва уловимые мелодии. Однако голоса всех птиц, звучащие в унисон друг другу, создавали свою неповторимую песню.
– Да… – прошептала в ответ Юнис, открыв глаза.
– Чье-то пение быстро надоедает, правда? – задумчиво произнес Пэйта. Он неторопливо шагал туда-сюда по поляне, сложив руки в замок за спиной. Его глаза бегали по очертаниям деревьев, словно что-то выслеживая. – А чье-то пение хочется слушать бесконечно, словно это услада не только для слуха, но и для сердца.
Юнис внимательно посмотрела на него. Пэйта, вероятно, витал где-то в облаках, позабыв о реальности. Но ей нравилось слушать его речь.
– К примеру, мое сердце трепещет, когда я слышу тебя, – внезапно заявил юноша. – Просто ты одна из таких птиц, которых в миллионы раз меньше, чем заурядных и надоедливых. Твое пение для меня – это твоя отвага, твой разум и душа. Я вижу их. В моих глазах ты похожа на соловья.
Юнис невольно улыбнулась, покачав головой. Слова Пэйты хоть и звучали волшебно, но все же навевали какую-то тоску.
– Соловья, который однажды найдет свою розу, – с грустью усмехнулась она и тут же подумала, что вряд ли Пэйта слышал об этой истории.
– Нет, – ответил вдруг юноша. – Соловья, который однажды обретет свое небо и ни в коем случае не обменяет его на золотую клетку.
– Красивые слова, – улыбнулась Юнис, до глубины души польщенная таким незаслуженным сравнением. Она никогда не думала, что за стеной ей повстречается человек, да и еще и такой романтик.
– Это не только слова, – ответил Пэйта. – Когда-нибудь ты это поймешь.
С гордо поднятой головой в специальном чепчике и фартуке на раздаче ужина стоял Август, улыбаясь каждому подходящему за своей порцией. Нога толстяка была перевязана, и он все еще прихрамывал после недавней травмы. Однако глаза его несмотря ни на что светились от счастья. У него появилась настоящая кухня!
Столовая была большая и просторная, словно здесь собирались держать роту солдат. В несколько рядов располагались длинные столы на восемь персон. Тот, кто строил этот бункер, все предусмотрел: холодильники, посуду, полотенца, чистящие средства…
– Добавки? – предложил Август, когда Филипп отдал поднос с опустошенной тарелкой.
– Нет, спасибо, – ответил юноша, с улыбкой взглянув на Раджи, который намывал посуду, наваленную в раковину. Сегодня была его очередь дежурства на кухне.
– Топай-топай! – отозвался он, подняв глаза на друга. – Завтра я на тебя посмотрю!
– Милый фартучек! – напоследок крикнул Филипп и, смеясь, вышел в коридор. Сделав несколько больших шагов, юноша уже оказался в гостиной.
Человек десять столпились у барной стойки, хохоча и галдя наперебой. Самир не успевал готовить напитки, наполняя стаканы один за другим. Такая картина повторялась каждый вечер.
Филипп медленно прошел мимо бара к дивану в центре комнаты, но вдруг застыл, увидев, что спиной к нему сидит обладательница рыжих волос. Вспомнив, как грубо он с ней сегодня говорил, юноша не решился подойти, подумав, что Юнис может быть все еще не в себе. Встречаться с ее ненавистным взглядом ему никак не хотелось. Только не перед сном после горячего вкусного ужина.
